Если попробовать определить Куско одним словом, то это будет слово «воспоминание». Неосязаемая пыль прошедших эпох оседает на его улицах, смятенно взвихряясь, когда тревожат эту седую древность. Но существуют два или три Куско или, лучше сказать, две или три формы воспоминания о нем: когда Мама Окльо уронила на землю золотой жезл и он полностью ушел в нее, первые инки догадались, что именно здесь находится место, выбранное Виракочей для постоянного житья своих возлюбленных сыновей, которые оставили кочевую жизнь, чтобы завоевателями явиться в эту землю обетованную. С гордо раздутыми ноздрями, учуявшими ширь открывающихся пространств, они видели, как возрастает великолепная империя, одновременно проницая взглядом непрочную преграду близлежащих гор. И кочевник, призванный расширять свои территории в Тауантинсуйу, начал воздвигать в центре завоеванных земель «пуп земли» — Куско. Так, исходя из оборонительных нужд, возник впечатляющий Саксауаман, взирающий на город с вершин, защищая дворцы и храмы от ярости свирепых врагов империи. Таков Куско, воспоминание о котором жалобным стоном стоит над развалинами крепости, уничтоженной безграмотным конкистадором, над поруганными и разрушенными храмами, разграбленными дворцами. Это стон доведенного до скотского состояния народа, он призывает к тому, чтобы проявить свой воинственный дух и с палицей в руках отстоять свободу и жизнь инков.
(Эрнесто Че Гевара «Дневник мотоциклиста_Заметки о путешествии по Латинской Америке»)
