Она встала с первыми лучами теплого солнца, и первым делом вылила злосчастную жидкость в одну из пустых колб, хранящихся в ее алхимическом столе.
Девушка вернулась в постель и пролежала так с закрытыми глазами, пока не услышала звук открывающейся двери — Тейде вновь наведалась в ее спальню с едой.
Эльфийка снова отказалась от чая, вызвав на лице Тейде недовольство.
— Ничего страшного, — процедила наставница сквозь зубы. — Выпьешь попозже.
Конечно, Тейде заглянула к девушке и в обед с ароматным кремообразным супом из тыквы с пряными специями и чаем. Но Лира не учла одного — яд можно добавлять не только в напитки.
Сквозь сон Лира услышала характерный стук в дверь, но слова не смогла вымолвить. Было уже совсем темно.
Прошла целая вечность, прежде чем стук повторился уже более настойчиво.
— Ли! — в комнату вломился Аден. — Ты долго не открывала и… Ли?
Эльф приблизился к кровати эльфийки. Ей удалось лишь немного приоткрыть глаза и одними губами произнести имя парня.
— Что с тобой? — он наклонился над лицом девушки, сверля ее своими миндалевидными глазами, излучающими тепло и внутренний свет. В них она заметила неподдельное беспокойство.
— Яд, — только смогла произнести Лира и снова провалилась в царство снов. Откуда-то издалека долетал голос Адена.
— Снова? — спроси он, бережно приподняв голову Лиры и заглянув в ее глаза, которые она открыла с большим трудом. В тусклом свете минералов, инкрустированных в стены, они казались совсем прозрачными. — Ли, как ты?
Но она снова потеряла контроль над своим телом. Бороться с сонливостью было невозможно. Лира вновь услышала глас Богини вдали. Эльфийка стояла посреди зеленого луга, где пели диковинные птицы с оранжевыми хвостами и голубыми клювами. Перед ней появилось зеркало в полный рост и она увидела свое отражение. Ее всю окружал огненный ореол. Густо-желтые языки пламени все разрастались, и она чувствовала нестерпимый жар внутри себя, а еще нарастающую энергию. Ей хотелось закричать, когда пламя жгло ее грудь и голову, но пламя быстро стихло, потом исчезло зеркало и зеленый луг.
Лира очутилась в родном замке на балконе с резными колоннами. Впереди простирался потрясающий вид — могучие горы и бурные пенящиеся водопады. Разгорался рассвет. Лира была облачена в свои привычные одежды — струящееся платье молочного цвета, расшитое сверкающими чистыми как горный ручей кристаллами. Ее изящные пальцы украшали длинные узкие ноготки, точно из горного хрусталя. Она вновь превратилась в принцессу Королевства Луны, стала той, которой помнила себя все шестнадцать лет.
Она ощутила на своем хрупком плече чью-то теплую ладонь и обернулась.
— Приветствую тебя, Лира, — обратилась к ней Богиня Луны. Ее черные как смоль длинные волосы развевались на ветру, а добрые синие глаза смотрели с такой нежностью и грустью, что напоминали морские глубины. — Тебе еще рано уходить. Ты должна остаться. В прошлый раз нас прервали, но я помогу тебе. — Ее нежная ладонь опустилась на алебастровый лоб эльфийки и та вздрогнула.
Она увидела множество формул и расчетов. Все они казались совершенно несвязными и непонятно к чему относящимися. Цифры кружили перед ней путаясь и рассыпаясь в прах. И это продолжалось бесконечно. Но постепенно количество знаков стало убывать, а знаки — собираться и Лира открыла глаза.
Перед собой она вновь увидела Адена, который что-то держал в руках. Это оказалась колба с ярко-синей жидкостью.
— Ли, ты проснулась! — восторженно воскликнул он, но поспешил понизить голос. — Я принес противоядие, — сказал он почти шепотом.
Лира уверенно схватила колбу и откупорила ее. Потом она немного помедлила, потянув носом странную эссенцию по запаху напоминающую грибы. Аден посмотрел в ее глаза и кивнул. После этого она жадно припала губами к горлышку, вмиг осушив стеклянный сосуд.
Она закашлялась, чуть было не подавившись. Жидкость обожгла горло, но вскоре все прошло, и эльфийка почувствовала себя лучше — усталость стала стремительно отступать.
— Аден, — задохнулась Лира. Она начала вспоминать. — Скорее… дай мне пергамент, перья и чернила.
Эльф подчинился. Лира села в кровати и начала судорожно писать, почти не останавливаясь.
— Что… — хотел было спросить Аден, но эльфийка шикнула на него и продолжила яростно строчить что-то.
Когда один лист был заполнен прыгающим неразборчивым почерком, она потребовала второй, а затем третий.
Парень терпеливо ждал, наблюдая за сосредоточенным выражением лица девушки и пером, прыгающим в ее руке.
Наконец, когда пятый лист был исписан, Лира оторвалась от работы:
— Я почти ничего не понимаю из того, что здесь написано, — сказала она. Перо выскочило из ее обессилевшей руки. Лира разминала запястье и смотрела на свои записи с таким видом, будто их сделал кто-то другой.
— Кажется, я смогу разобраться, — сказал Аден, пробежавшись по формулам. Потом он вопросительно посмотрел в лицо эльфийки: — Откуда ты все это знаешь, неужели тебе подсказала… Она?
Лира кивнула:
— Это так странно и… удивительно, — она машинально притронулась к родимому пятну на своей белоснежной шее кончиками пальцев.
— Можно я возьму это? — спросил эльф, не отрываясь от листов пергамента. — Попробую что-нибудь придумать.
— Конечно, — ответила Лира, и эльф тут же спрятал листы в свою сумку.
— Хорошо, мне пора. Вдруг, твоя наставница заявится.
— Хорошо, — согласилась эльфийка, вновь откинув голову на полушку. — Притворюсь спящей. И вот еще… — Лира оторвала клочок пергамента и написала на нем что-то: — Это записка для Девы. Передай, пожалуйста. Наверняка ее тоже будут пытаться отравить.
— Я оставил еще противоядия у тебя под кроватью, на всякий случай, — прошептал Аден, будто их подслушивали. Лира заметила, как черты лица его заострились, а руки сжались в кулаки: — Нужно заканчивать со всем этим, — сказал он себе под нос и забрал записку.
Он ушел, а Лира продолжила лежать в постели, разглядывая потолок, на который попадало немного лунного света, который смешивался с освещением минералов, щедро инкрустированных в стены.
«Это место может свести с ума, — думала девушка. — Нужно немедленно выбираться отсюда, иначе нам всем придет конец».
Мысли лились свободно, словно река, когда лежишь в полной тишине и совсем не хочешь спать. Лира рисовала в своей голове образ Адена. И как эльф с такой невероятной аурой и самыми чудесными глазами может страдать лунной болезнью? Его судьба была так нелегка, неужели он не заслужил нормальной жизни без страданий? Эльфийка переживала за судьбу парня, но также боялась и за собственную жизнь — вдруг ее постигнет та же судьба, и она начнет угасать столь стремительно, словно падающий метеорит, с каждой секундой теряя частичку себя? Как бы ей не хотелось думать о плохом, обстоятельства просто вынуждали рождаться тревожные мысли.
Она подумала о Блэйке и его жизни. Еще немного и он станет почти таким же, как его отец. Проклятье следовало за ним по пятам, крича о неизбежности потерять свою былую сущность.
Эльфийка размышляла и о тех метаморфозах, которые приключились с ней. Это пламя, выросшее из ее тела было сложно контролировать, и одной Богине известно, что за этим могло последовать. Лира боялась и страх ее все нарастал. Камнем лежать в постели было невыносимо. Ей хотелось встать, найти Тейде, Денеб и Ригеля, чтобы высказать им все, что было у нее на душе. Она представляла выражения их лиц, полных смятения и злобы, и сердце девушки начинало биться сильнее. С каких пор оно наполнилось жаждой мести? Лира не знала этого и ничего не могла с собой поделать. Она чувствовала, как растет ее сила, но она не могла управлять ей в полной мере. Она стала думать о том, что все это лишь заслуга Богини Луны. Неужели она лишь безвольная игрушка в ее могущественных руках? Через ее тело и разум Богиня пыталась очистить мир от зла, но от этого почему-то было не легче. Ей вдруг стало казаться, что от нее самой совершенно ничего не зависело, и ей полностью управляют высшие силы. И действительно ли все, что она делает, правильно? Вдруг, ее пытаются обмануть силы тьмы, а настоящая Богиня не может достучаться до ее разума? Лира почувствовала, что на глазах у нее выступили слезы, но это были слезы не обиды на высшие силы, а слезы бессилия. Неужели она усомнилась в божественном промысле? Нет, потерять веру сейчас она никак не могла, иначе ее окутает кромешный мрак. А тьма уже заползала в душу, под кожу, в когда-то светлые благие мысли. Лира чувствовала, что ей становится все хуже и хуже. У нее разболелась голова. Она пыталась бороться с этим ощущением, но ничего не получалось. И все ее существо, весь мир вокруг уже был не тем, каким ей хотелось его видеть. Вот почему вредно так долго оставаться наедине со своими мыслями, ведь начинаешь обрастать сомнениями и домыслами. Лучше бы она спала мертвым сном от яда лотоса и не думала ни о чем.
Когда веки ее опустились, она решила, что уже спит. Но мир вокруг продолжал жить. И беспокойным сердцем она понимала, что должна помочь этому миру, только бы ей зачеркнуть все сомнения, только бы снова начать верить всей душой как в детстве. Оказавшись в Турриме, она окунулась в мир лжи и жестокости. Но она поняла, что ложь и жестокость питаются самими собой. В ней, ее душе, не было места Злу до того момента, как она смогла почувствовать настоящие страх и ненависть. Ее мир, полный грез и сказочных снов рухнул, уступив место темному и страшному.
Но, наверное, в том, что с ней произошло была и хорошая сторона: она сблизилась с Девой, открыла для себя ее добрую и нежную душу, нашла хороших друзей и получила благословение Богини Луны для того, чтобы спасти несчастных эльфов, которых держат здесь в заточении. Она могла стать спасителем для этого места, очистить его от скверны. Ее это очень взволновало. Она очень серьезно относилась к своей миссии, и ждала, что случится дальше. Только бы отличить добро от зла. С этими мыслями она наконец погрузилась в глубокий сон без сновидений, проспав до самого утра.
С рассветом в спальню эльфийки вновь заглянула Тейде с подносом, заставленном вкусной на вид едой. «Ох, бедняжка, — прошептала наставница. — Кажется, у тебя лунная болезнь». Лира покорно проглотила фрукты и овощи, любовно нарезанные идеально ровными дольками, а как только наставница ушла, тут же выпила противоядие, заготовленное Аденом. В обед придется повторить. Голова была абсолютно пустой и легкой, лишь где-то в районе живота ныло и тянуло. Наверное, все эти эксперименты с ее организмом были не очень полезны, но пока придется потерпеть. Нельзя, чтобы кто-то из заговорщиков узнал, что она раскусила их замысел. Ей и так придется еще немало вынести. А уж тогда она сможет расправиться со всеми, до кого дотянется. Именно так она собиралась действовать, но четких мыслей на этот счет у нее не было. Она надеялась на помощь друзей. Главное — быть как можно осторожнее. Они и так много рисковали, спускаясь в тоннели, и лишь чудом их не поймали. Теперь оставалось только ждать, что будет дальше. Лежа тут и думая о будущем, она лишь больше погружалась в сомнения. Нужно взять себя в руки и успокоиться. Сейчас все зависело не только от нее.
К вечеру явился Аден с набросками формул и стал что-то объяснять Лире, но та не поняла ни слова. Сложная наука никак не давалась ей, она была слишком неопытна. Только благодаря Богине эльфийка смогла принести в этот мир знания о том, как создать золотой тааффеит — самый редкий и ценнейший камень во Вселенной.
— У тебя большой талант, — шепнула Лира эльфу. — Это ты должен был быть избран, а не я.
— Еще чего, мне и так проблем всегда хватало, — улыбнулся тот.
— Считай, что ты тоже участвуешь в плане Богини.
— Надеюсь, что я успею, пока мой рассудок меня не покинул, — невесело усмехнулся Аден. Лира помрачнела. — Ничего, может это случится нескоро.
— Надеюсь на это, — ответила Лира, вздыхая. — И моя надежда связана не только с тем, что ты нужен мне для того, чтобы восстановить справедливость. Ведь ты… ты удивительный эльф.
— Что же во мне такого удивительного? — немного раздраженно фыркнул парень.
— Это не комплимент, это чистая правда. Ты очень хороший друг.
— Когда-нибудь я забуду об этом… но я попытаюсь помочь, чтобы моя жизнь не была напрасной тратой времени, — мрачно сказал Аден, и Лира почувствовала как сжалось ее сердце.
— Уныние никогда не помогало в делах, — заметила она. — Если собираешься предаваться меланхолии, то я сама всему научусь и сделаю этот камень.
— Ну конечно, — усмехнулся тот. Лира не узнавала Адена — наверняка, осознание неизбежного так подкосили его оптимистичную натуру превращая его в мрачную тень. — А я… буду сидеть и глядеть на тебя, потому что толку от меня не будет уже никакого.
Недолго думая Лира взяла и с силой толкнула эльфа в плечо, да так, что тот чуть было не свалился с ног.
— А ну-ка уходи вон, незнакомец, и приведи мне настоящего Адена! — яростно воскликнула она. — Ты — друг и мне нужен больше всего на свете, но сейчас не время для слабости!
А потом, неожиданно для самой себя, она разрыдалась. И как она может, ведь сама же говорила о том, что нужно быть сильнее.
— Прости, — эльф затряс головой, словно отгоняя от себя наваждение. — Что же это… меня будто затянуло куда-то на минуту…
Лира только с облегчением выдохнула, утирая слезы.
— Ты действительно так считаешь… считаешь меня другом? — лицо его просияло.
— Я думала, что это очевидно, — пожала плечами эльфийка, пряча лицо в ладонях.
Аден взял ее руки и убрал от белоснежного лица.
— Не прячься, перед друзьями можно не скрывать свои эмоции.
Лира грустно улыбнулась, перестав плакать:
— Наверное, яд на меня так подействовал.
— На нас всегда действует что-то извне, — сказал Аден. — И мы не можем оставаться прежними, ведь мы состоим из плоти и крови, а не из камня. Да что уж там… даже камень может подточить обычная вода.
Теперь она улыбнулась от того, что ее сердце обдало теплом и волна такого же тепла покатилась по ее щекам. Она перехватила его глаза и прочла в них то, что поняла сразу, без всяких объяснений: можно без конца мечтать о чем-то великом, прекрасном и счастливом, но действительность никогда не будет такой, какой тебе хочется. Нужно просто принять ее и решать проблемы по мере поступления, делая все, что в твоих силах, но не пытаясь прыгнуть выше головы.
— Мы сделаем все, что в наших силах, Ли, — Аден снова был прежним. В медовых глазах горели огоньки надежды. — Ты и я. Мы же одна команда, верно? И я не подведу. Думаю, что и Блэйк не останется в стороне. — Лира кивнула, и Аден добавил: — Постараюсь не терять рассудок раньше времени. Скажу так — жизнь любит отчаянных. Ты это понимаешь? Ты ведь должна понимать, Ли.
— Отчаянности нам не занимать, — сказала Лира. — Только я тебя подбадривала, а теперь мы поменялись ролями. Как же так? — она снова улыбнулась, а может быть улыбка и не сходила с ее лица. Она поняла, что чувствует что-то особенное. Сердце гоняло кровь по ее телу со скоростью света, она слышала его стук в ушах. Ее охватило состояние невесомости и бесшумного полета, и она не испугалась его, а замерла, завороженная волшебством происходящего, продолжая смотреть в миндалевидные глаза эльфа, полные тепла.
— Тааффеит, — вдруг произнес эльф, и Лира тотчас вынырнула из дремотного дурмана. — Я почти уверен, что формулы верны. Мне нужен твой алхимический стол, я кое-что покажу. Я взял несколько вещиц у учителя Бетельгейзе.
— Ты времени зря не терял, — сказала Лира, после того, как закончила наблюдать за тем, как умело Аден смешивает разноцветные жидкости с неизвестными ей порошками, кипятит их, растворяет в них вещества и дистиллирует.
Эльф постоянно сверялся с ее формулами, высчитывал уравнения и постоянно что-то записывал. Его глаза были полны энтузиазма, который походил на безумие. Лира старалась ничем не мешать, выполняя лишь те действия, о которых он просил — простые до безобразия — подержать колбы и изменить температуру кипения.
— Ты — отличный ассистент, — заключил Аден. — На сегодня все. Теперь наш раствор должен остыть. Завтра он пройдет следующий этап. К нему добавим немного ингредиентов, которые я заготовил. И на все потребуется пять дней, если я не ошибся в расчетах.
— Как же долго, — вздохнула Лира.
— Элементы нужно будет добавлять в определенные дни недели, иначе не видать нам камня.
— Хорошо, — неохотно согласилась эльфийка, представляя, какая длинная неделя ее ждет.