Реальные случаи моей жизни.
Место: г. Москва, Марьино, июнь 1992.
Приятно, когда всё стабильно. Работа, которая не напрягала, а напротив, даже способствовала учёбе в институте. К тому же работали мы вместе, на одном предприятии. И папа, и мама, и брат… У родителей сдельная, их особо не отвлечёшь, а мы с братом на окладах. Конечно в «гости» заходили мы с братом… Так, проведать. Мобильных ещё не было… Учёба в вечернем институте, которая забирала себе самые прекрасные вечерние часы. Приезжал после учёбы, когда сынок уже спал. А супруга рассказывала, как и что он натворил… То у мебельной стенки, у дверок, до которых мог дотянуться, все винты от петель повыкручивал. То горку из дефицитного, стирального порошка построил и машинки катал… То как во дворе никому покоя не давал… Да, всё самое интересное проходило мимо меня… И жена всё тянула на себе: и молоко по талонам получить, и мыло, но уже в другом магазине. А ещё и приготовить поесть надо из чего-то талонного… Постирать…
Июнь расцвёл хорошей погодой. Суббота… Жена поехала навестить свою маму, Татьяну Евгеньевну — чудесная женщина. Заданий на листке, нам с почти четырёхлетним Максом, оставлено было не так много, и мы решили пока пойти выгулять его новую машину. Красный самосвал с жёлтым кузовом, с большими чёрными колёсами… Максим на нём даже катался, ставил коленку на кузов, отталкивался другой лихо управляя держась за кабину…
Подкрепившись, стали одеваться. Самосвал мне пришлось временно закрыть в ванной, иначе Макс ему показывал, как надо правильно врезаться в лакированные дверки мебели. Также изображая, как надо визжать на поворотах и рычать мотором. Мне же, громко повторял, назидательно указывая маленьким пальчиком, что: «Эт кабиНА, а эт кууВЫЧ, а эт калёСЫ»… Надев на Максимку штанишки и носочки, я свыше десятка раз подкрикнул на него, чтоб слушался отца! Моего крика хватало… правда ненадолго, на несколько секунд… Наконец курточка и «кепулик», как я её называл, такая смешная, кругленькая с козырьком, с ладонь размером… Теперь я: рубашка, светлые брюки, полуботинки, часы, сигареты, зажигалка, немного мелочи так, на мороженное… Пошли… Отец с сыном на прогулке — картина маслом!
Максим вырвался из подъезда и весь наш «лежачий небоскрёб» моментально узнал, что он вышел… Самосвал, предварительно грохнутый об асфальт, отлетел в сторону… Судя по не прогретому двигателю самосвала, который устроил канонаду, хотя нет, конечно нет, это уже были разрывы бомб, сброшенные с уже подбитого бомбардировщика. Теперь падали они все и самосвал, и самолёт, и бомбы, и кое-что неразборчивое, но очень громкое, и прямо в лужу. Брызги густо окропили раскидистые кусты и почти не попали в местных всезнаек, сидевших до этого на лавочке и мило беседовали. Максим метался из стороны в сторону, в опасной близости от «всёивсехзнающих» мудрых женщин. Они испугано, на всякий случай поджимая ноги и прижимая к себе сумки, спросили мимо пробегающего Макса, который теперь летел на воображаемом самолёте, явно тоже недавно подбитом, — Ты ОДИН? А где мама? — Я с ним! Здрасти, Жанна в гости уехала, — сказал я, опережая их второй вопрос про жену, доставая сигарету и поправляя ремень. Они дружно охнули…
Мы шли вдоль дома… Максим то и дело вырывался из руки: то за голубем, то за самосвалом, которого срочно надо нагрузить камнями из грязи… Тут и пожалеешь, что дождь ночью прошёл, хорошо, что асфальт сухой… А то можно так и светлые брюки запачкать… Подошли к знакомым ребятам, которые пытались реанимировать «копейку». Пока я перекидывался с ними фразами, Максим успел обежать нас раз десять, дважды кинуть самосвал то в голубя, потом в собаку, опрокинул мусорку, благо ещё пустую и сунуть руку, ну совсем не туда. Теперь уж весь двор узнал, что Максим вышел —по моему окрику: «Максим СТОЯТЬ!»… Да, сержантский окрик ещё был во мне… Конечно, было поздно. Вся ладошка была в чёрном машинном масле… Еле-еле оттёрли…
Удалось уговорить Максика пойти посмотреть на путевые тепловозы, которые в немалом количестве тогда курсировали… Минуты три было относительно спокойно, пока Максим показывал, как дудят и свистят паровозы… Он снова вырвался из руки и… Пришлось его сильнее взять за руку, а как иначе, отец с сыном на прогулке, значит должно быть беспрекословное подчинение… Ну вот, как назло и тепловозов не было… Даже покурить спокойно не даёт… Шлёпнул его по попке… Он захныкал… Я пытался ему объяснить правила прогулки с родителями… Какая-то злость в виде отчаяния стала завладевать мной… Я заругался на него говоря, что раз он не хочет гулять нормально, то иди гуляй как хочешь…
Он зашагал вперёд держа за верёвку свой многострадальный самосвал. Я же остался на месте, пытаясь нервно закурить и совершенно не понимая как так можно гулять с отцом. Вырываться из рук, кидать игрушки, орать и влезать куда не следует… Я стоял, курил, пыхтел, злился на себя и на него, копаясь в раздумьях задавая всеобъемлющий вселенский вопрос: «Что делать?»… Тут я заметил, что он подошел к дороге, с явным намерением перебежать… «СТОЯТЬ!» — в этот раз он остановился как вкопанный. Я подбежал, схватил за руку, развернул, он смотрел на меня с обиженным видом… Я почувствовал себя каким-то виноватым и в попытке загладить вину, заискивающе заговорил, что типа «вот видишь, я на тебя кричу, а ты сам виноват…» вот как-то так…
Мы перешли дорогу и он снова вырвавшись из руки побежал… Подумать только, его совершенно не интересовало то, что я ему говорил… Я в недоумении, наблюдал как раскрученный за верёвку самосвал красиво летел помахивая кузовом на площадку перед заводом «Электроприбор»… Хорошо, что там никого не было… Подойдя поближе я понял почему — там было озеро… Спасибо ночному дождю и работникам дорожных служб, что так уложили асфальт… Максим топтался на мелководье в бесполезных попытках достать самосвал… Я помог… Он снова его закинул… Закипев от злости, сдерживаясь, чтоб не заорать на него, закурив, я решил отвлечься и позвонить своей маме, благо, что будка вот, рядом...
Набрал домашний: 308-9… «ДА?» - послышался тихий, наполненный неким спокойствием, голос мамы… Я начал говорить о том, о сём, хотел завязать разговор, хотя у меня свербил всего один вопрос: «ЧТО ДЕЛАТЬ?»… И всё же, она поняла, что я звоню не о погоде поговорить… «Что случилось?» —послышалось из трубки… Я торопясь, захлёбываясь словами стал пересказывать нашу прогулку… Она слушала не перебивая, а потом сказала четыре слова: «Вспомни каким ты был»...
Теперешнее всё исчезло и… я увидел себя маленького: бесцеремонно шагающего с окурком сигареты… истерики, закатываемые мной… сбегания из детсада… обещание в первом классе, что брошу курить… бежавшего за товарным вагоном, чтоб прыгнуть и проехаться… карбид-бутылки-пузырьки-керосин-костёр… лазающего по свалке… я вспомнил всё!!!... Я вернулся… Лёгкие наполнились воздухом. Голова прояснилась —я ощутил ПОНИМАНИЕ! Понимание того, что не надо дрессировать, воспитывать в угоду своим амбициям и принципам, а надо быть примером и самое главное — любить…
Крикнул в трубку: «Спасибо мамуль, я всё понял!!!». Повесив трубку на рычаги аппарата я побежал к Максиму, который погрузившись по щиколотку пытался достать плавающую на поверхности лужи верёвку от самосвала. Взяв его на руки и прижав к себе, я предложил ему пойти за мороженным, ну конечно тогда, когда гружённый самосвал, самый красивый в мире переедет всю лужу… Мы с ним разулись и смеясь, босиком бегая по луже катали самосвал… Мне было совершенно наплевать на свой внешний вид, которым я перестал дорожить. Теперь я дорожил сыном и общением с ним. В этот момент я превратился из отца в папу… Каким и остаюсь по сей день… Во всяком случае очень на это надеюсь…