Но этой весной все изменилось. Теперь девушке не надо было приходить на причал, чтобы услышать Голос. Однажды она стояла у открытого окна и наслаждалась ночной прохладой, когда вдруг услышала, что где-то вдалеке, в лесу, плачет скрипка.
Скрипка звала ее. Эли была в этом уверена. Она то тихо умоляла, то почти переходила на крик. «Где ты? Иди сюда! Я не могу больше ждать!», - слышалось девушке, и она, не раздумывая больше ни секунды, бросилась к двери.
Пробежав двор, Эли по знакомой тропинке выбралась к лесу. Тут ее шаги стали менее уверенными. Палка осталась дома, и девушка старалась идти осторожно, выставив вперед руки. Она несколько раз с трудом уберегла глаза от когтистых лап ели, и упала, споткнувшись о корень дуба, подло подставивший ей подножку.
Но скрипка звала все отчаянней, и девушка поспешила вперед. Наконец, звуки стали громкими и отчетливыми. Деревья вокруг расступились и, сделав круг рукой, Эли больше не почувствовала их колючих лап. Она вышла на большую поляну, где ее ждал Голос.
- Элайя, - выдохнул кто-то совсем рядом. Тембр голоса был не менее привлекателен, чем скрипка. - Ты пришла!
Тут девушка внезапно почувствовала, что ее руки оказались в чужих горячих ладонях.
- Как ты прекрасна! Твои волосы блестят серебром, а глаза как расплавленный жемчуг.
Эли никогда не видела серебра и не знала, что такое жемчуг. Но слова звучали так сладко, так завораживающе. В ее сердце просыпался какой-то неведомый огонь. Хотелось, чтобы голос сказал ей еще что-нибудь… что-нибудь приятное. Чтобы Лестар запутался своими чуткими пальцами в ее длинных волосах, чтобы...
Эли вдруг почувствовал на своих губах чужое дыхание, и через мгновенье чьи-то жадные губы прикоснулись к ней, завладели ею, дразня и лаская. Голова кружилась, сердце билось неистово, и она вся открылась навстречу поцелую, принимая его, пробуя на вкус. «Плоды агоа, - почему-то вспомнилась ей, - сладкие и сочные».
Лестар долго целовал ее, гладил по плечам и спине, шептал какие-то нежные слова, и девушка разгоралась, как костер. Она тоже обнимала, целовала, гладила… И все же ей страстно хотелось чего-то еще, но чего, она и сама не знала.
С тех пор Лестар приходил на поляну почти каждую ночь. А утром она просыпалась, все еще слыша страстную мелодию скрипки, и весь день потом перебирала в памяти нежные слова, ощущение ласковых рук на плечах, вкус поцелуев.
Вот и сейчас ей стало жарко от воспоминаний, и она тряхнула головой, пытаясь хотя бы на время отогнать их. Скоро придет Крея. Надо возвращаться. Соседка часто забегала, чтобы помочь ей по хозяйству - принести воды, развести огонь, начистить овощи для похлебки.
Конечно, Эли могла перекусить остатками рыбы. Но свежая похлебка куда вкуснее, да и поболтать с Креей она любила. Та практически заменила ей мать.
Девушка не спеша брела к дому, а мысли ее вдруг обратились к долгим зимним вечером у очага. Им вдвоем с отцом совсем не было скучно. Отец был мастер рассказывать, а Элайя любила слушать. И они провели много приятных часов, рассказывая друг другу старые сказки. Особенно Эли любила слушать историю ее появления на свет.
Эта вполне правдивая история звучала не менее волшебно и драматично чем любая сказка. От множественного повторение она не истрепалась и не потеряла своего очарования. Напротив, с каждым разом становилась все объемнее, приобретая новые детали и краски.
Отец никогда не отказывался, если Эли просила повторить все еще раз. Он, казалось, с болезненным удовольствием погружался в прошлое, в тот прекрасный и ужасный день, когда он в последний раз видел свою горячо любимую жену. Живой.