Девушка бежала по лесу, задыхаясь. Слезы застилали глаза, а руки исцарапаны ветками. Грудь давила обида, руки и ноги тряслись от бушующей внутри ярости. Ей хотелось выть, рычать, кидаться предметами и долго и сильно плакать. Только слезы уже все выплаканы.
Горло ей начало жечь. Эмоции, так долго проглатываемые, рвались наружу. Девушку скрутила судорога, и изо рта вытекла лава, что стала выжигать под собой землю.
Всё девичье тело бросило в жар. Волосы стали плавиться и превратились в лаву, что, стекая по спине, сжигала ткань и спаляла кожу, оголяя раскалённую массу вместо мяса.
Девушка еще тяжелее задышала. Изо рта вновь полилась лава, а глаза превратились в огненные рубины.
Ей захотелось сжечь всё вокруг, поглотить всё и вся. Сжечь деревню, Дом, в котором не считались с юной дочерью. Которую презирали, затыкали рот, грубили. Дом, в котором требовали уважать старших, а сами вытирали ноги об младших. Выжечь место, где не понимают и перебивают, не слушают, где приходилось дочери проглатывать все свои эмоции. Обиду, жалость, гнев. Деревню, где всё несправедливо.
Она так хотела выйти за любимого, но ее даже слушать не стали и приказали пойти за другого, от которого ее тошнило. Ей затыкали рот, когда пробовала рассказать, как он себя грубо ведет, как пристает к девочкам, как мучает животных, как бьет свою сестру.
В этой деревне не было дела до чувств молодых и юных. Взрослые считали, что их дети ничего не понимают, не знают, и по этому не надо с ними считаться. Нельзя в этой деревне даже показывать свои эмоции перед старшими. Приходилось девушке всё проглатывать. Так несправедливо.
Лава праведного гнева бурлила в теле девушки. С горящими глазами она развернулась и пошла обратно в сторону деревни, от которой сначала так хотела убежать и никогда больше не возвращаться.
Она вошла в деревню. Лава стекала с нее медленно и подпаливала сырую от вечерней росы траву.
Девушка отворила такую знакомую до боли дверь своего ненавистного дома и тут же увидела своего отца.
Мужчина от ужаса пятился назад. Его дочь вошла в дом оставляя выжженые следы ног на полу. Затем, она открыла рот и изрвергла море лавы и огня, а волосы стали стекать по ее спине на деревянный пол, воспламеняя его. Мужчина впал в ступор, сел на лавку и смотрел как горит его дом.
Мать девушки спустилась вниз на странные звуки и, увидев всё, что происходит внизу, вновь побежала наверх, чтоб схватить в охапку свою младшую дочь и, пока всё не заволокло огнем, выпрыгнуть уже на первом этаже в окно. Отряхнувшись она стала кричать:
— Огонь!Пожар! Несите воду!
На ее крик отозвались соседи. Они бежали с ведрами воды из колодцев и дождевых бочек. Но было уже слишком поздно, и такой помощи не хватило остановить бушующее пламя.
Огонь съел весь дом, оставив обугленный костяк и застывшую лаву там, где когда-то был пол и неуслышаная никем девушка.