Как-то, ещё до грузино-абхазской войны я с женой Тамарой побывал в Грузии, в её столице - Тбилиси, а также в посёлке Мухрани. Мы там навещали моих родственников, и все наши поездки, конечно же, сопровождались родственными возлияниями и разговорами.
А в Мухрани был знаменитый коньячный завод, где главным инженером работал муж моей двоюродной сестры Лали. Это был здоровяк и выпивоха, весом почти в полтора центнера, и звали его Джемал. И вот этому Джемалу по "сарафанному радио" доносят, что из Москвы приехал какой-то русский профессор его дальний родственник. Всё бы ничего, но этот "русский" хвастается, что не только перепьёт его - великого Джемала, но и руку его положит в армрестлинге.
И вот, одним прекрасным утречком, мы с Тамарой уже собираемся уезжать в Тбилиси, а мой двоюродный брат Валико уже садится за руль автомобиля, чтобы отвозить нас. И тут к нам является Гаргантюа-Джемал со своей женой - моей сестрой Лали. И в руках Джемал держит закатанную трёхлитровую банку с какой-то коричневой жидкостью, как оказалось, коньячным спиртом.
Для людей, далёких от коньячных технологий, поясню, что коньячный спирт получают настаиванием в дубовых бочках "самогона", крепостью около 80 градусов. Самогон, правда, из лучшего винограда, сок из которого получен самотёком, то есть без прессования. Сейчас вместо бочек используют баки из нержавейки с дубовыми брусочками внутри, так экономичнее получается - меньше спирту испаряется.
Но тот спирт, что принёс Джемал, настаивался именно в дубовых бочках, и находился он в них, ни мало, ни много, а сорок лет! Это был элитный сорокалетний коньячный спирт для коньяка "Тбилиси". Потом его следовало разбавить до 42-43 градусов особой водой, и получался драгоценный коньяк "Тбилиси". Банке же, которую принёс Джемал, и вообще цены не было. Ему-то было всё равно, что с завода выносить, вот и вынес он не какую-то дешёвку, а драгоценность!
И Джемал предложил мне пари на испитие этой трёхлитровки спирта и армрестлинг после этого. Я, конечно же, безоговорочно согласился. Вода для разбавления спирта нашлась, а вот закуски готовой - не обнаружилось! И наши жёны - Тамара и Лали достали где-то сырых баклажан, нарезали их дольками, и стали жарить на двух сковородках. Потому, что одной не хватало, и вот почему.
Пили мы так. В два гранённых стакана мы наливали по половинке спирта из банки, разбавляли водой до целого стакана, и, чокнувшись, выпивали. А женщины подавали нам по ломтику хлеба с жареной баклажаниной на нём. Потом опять - спирт в стаканы, и так далее. Темп - примерно три минуты на стакан, поэтому баклажаны надо было жарить быстрее. Валико не пил - был за рулём, женщинам было не до этого - они резали, жарили и считали. Число выпитых стаканов считали - а их оказалось ровно тридцать, то есть по пятнадцати, чуть не сказал "на рыло". На "рыльце", конечно же, так интеллигентнее! Итого - по три литра, или по шесть поллитр шикарного сорокаградусного и сорокалетнего коньяка "Тбилиси"!
И справились мы с этим объёмом меньше, чем за час. Захмелели, конечно, и хмель этот нарастал катастрофически. Мы, поскорее, пока держались на ногах, схватились армрестлингом, а кто победил - говорить не буду! Из скромности! Схватывались мы три раза, результат: три-ноль.
Поцеловались мы с Джемалом и Лали по-родственному, и заспешили к машине, потому, что у меня стали отказывать ноги. Меня положили на заднее сиденье и мы поехали. Правда, через каждые пять-десять километров пути я просил остановить машину, и, на карачках выползал из неё. Хвастался, какой дорогой коньяк пил!
В Тбилиси я проспал не поднимаясь два дня. А теперь - коньяк на дух не переношу! От одного запаха тошнить начинает. Но личный рекорд всё-таки поставил: шесть бутылок коньяка, меньше чем за час! Кто хочет мой рекорд побить - пусть попробует, мало не покажется!