Рози заходит в класс так, словно не она переживает многочисленные нападки одноклассников. Жизнь превратилась в одну сплошную синюю тоску. Не интересно.
Рози садится на своё место, такое привычное место слева на первой парте первого ряда. Она уже сердцем выучила всё то, что одноклассники будут делать с ней на протяжении всего дня. Они повторяются, и на это Рози может только тихо хмыкнуть, уткнувшись в книжку.
Сегодня тётушка принесла ей новую книгу, отличную от всех тех, что она читает обычно. Обложка однотонная, безличная, одно лишь теснение мотылька на корешке выделяет её средь блокнотов.
Рози не знает названия, она даже читать толком не любит. Просто так можно оградиться от всего происходящего снаружи.
Буквы совсем не желали складываться в слова, потому Рози просто бегала взглядом по странице, подперев подбородок рукою.
Одиноко. Вот что ей первое пришло на ум, после того, как мальчишка с задней парты кинул в неё открытый маркер.
Рози отрывает взгляд от сухой страницы, сосредотачивая его на ярко-красном маркере для доски. Он закатывается под стул другого ряда, и интерес к нему пропадает.
Рози никогда не была ледышкой или недосягаемой. Она всего лишь цветок, лишённый солнца, и лепестки с него опадают уже не первый год.
Книга озаряется переливами, и свет резко тухнет. Рози посреди нигде, впереди лишь небольшой свет от керосиновой лампы. Блеска хватает, чтобы озарить небольшой столик с толстым блокнотом.
Рози садится за него, взяв гусиное перо, лежавшее там, в руки. Она обмакивает его в чернила, начиная выплёскив
ать всё неровными кляксами.
«Ох, мой дорогой читатель, только тебя я могу любить, только тебя».
