Деревушка Нескребино примостилась на берегу реки, недалеко от водопадов. Добротные, ухоженные дома выстроились в несколько небольших улиц. Почти все деревенские мужики работали на лесозаготовках, да лесопилке. Спрос на древесину всегда был, поэтому и заработки в деревни были. Не великие, конечно, деньги, но постоянные. Тем и держалось Нескребино.
Детям тут тоже было раздолье. Хочешь — взрослым на лесопилке помогай, хочешь — в лес иди, по грибы да ягоды. Одним словом, благодать. Да и пошалить есть где.
Любаша с детства слыла главной заводилой, предводительницей небольшой ватаги подростков. И чего они только не устраивали. То полуночный набег на соседские огороды. Оно и понятно, ягоды да яблоки с соседских садов-огородов всегда вкуснее, чем со своих. То соседской кошке к хвосту связку пустых консервных банок привяжут, да по улице пустят. В общем, натерпелись деревенские жители от ребятни.
Но не всегда проказники хулиганили. И помогали родителям много. В деревни-то всегда забот полон рот. И огород посадить-прополоть-убрать, и покос выкосить, сено сложить, за скотиной тоже уход нужен. Много забот лежало на плечах именно ребят.
В то лето Любе исполнилось 14. Тот возраст, когда девчонки начинают мечтать о принце на белом коне. И так случилось, прочитала девочка «Алые паруса» Александра Грина. Запала история в ее душу глубоко и надолго.
Любаша часто стала уходить на водопады. Прихватит с собой плед, придет, встанет на самый край, накинет плед на плечи и мечтает. Видит она себя Ассолью, ждущей своего Грэя. Смотрела вдаль, и виделись ей Алые паруса, развевающиеся вдали. Брызги водопадов падали на лицо, но девочка их не замечала.
В один из таких дней Люба долго стояла и смотрела на воду. А когда собралась уходить, повернулась и увидела, как что-то блеснуло под камнем. Наклонилась она и увидела сережку. Это была серебряная серьга в виде кинжала. А у основания рукояти блестел маленький сапфир.
Любаша подняла сережку, рассмотрела ее, положив на ладонь. И вдруг поняла, что судьбоносная это серьга — суженного она ей приведет.
Почему девочка так решила, никто объяснить не может. Но в тот момент, она как будто услышала, почувствовала это. И вбила себе в голову, что суженный придет к ней с такой же точно серьгой. И будет это их опознавательный знак.
Девочка прибежала домой и тут же все маме рассказала. Та улыбнулась, нежно обняла дочь:
— Ну и фантазерка ты у меня. А любовь у тебя обязательно будет.
Люба упросила маму проколоть уши. А в одном ухе две дырки сделала, вторую для найденной серьги. Так всегда и носила: пару сережек и одну в виде кинжала.
Время шло, ребята подрастали. Вот уже мальчишки начали заглядываться на девчонок. Кстати, многие парни на многое были готовы, чтобы заслужить внимание Любы. Да и то сказать, красавица выросла. Большие зеленые глаза, пушистые длинные черные ресницы, волосы, легкой волной спадающие на плечи. Стройная фигурка, всегда гордо развернутые плечи.
Но Любаше не интересны были местные мальчишки. Она ждала своего суженного. Часто она приходила на водопады, заворачивалась в плед и мечтала.
До поры до времени мама девочки спокойно относилась к ее фантазиям. Все думала, что перерастет, забудет, станет как все, влюбится, найдет своего парня. Но ни в 16, ни в 18 лет Люба не отказалась от своей мечты встретить суженного с серьгой-кинжалом. Тут уже мама осторожно начала вести с дочерью разговоры о том, что пора бы вернуться в реальную жизнь, оглянуться вокруг, приглядеться к мальчикам. А вдруг суженный-то рядом.
Люба только отшучивалась да улыбалась. И все ходила к водопадам.
А к 20 Любиным годам мама всерьез начала опасаться за дочь. Все чаще и настойчивее она призывала свою девочку жить как все:
— Люба, — говорила в такие минуты мать, — тебе уже 20 лет. Вон девчонки многие уже замужем. А ты что? Еще немного и никому не нужна будешь. Так и останешься одна. Вот увидишь. Потом некого винить будет, ты примешь на себя вину за это. За то, что загубила свою жизнь какой-то детской фантазией.
Любаша не хотела ссорится, не хотела обижать маму. Поэтому в такие моменты она просто обнимала ее:
— Все у меня будет хорошо. Ты зря переживаешь.
Дочь нежно целовала маму в щеку и уходила на водопады.
Однажды в Нескребино приехала бригада вахтовиков-водителей. Именно эта бригада уже не первый раз была у них. Но в этот раз среди знакомых шоферов был молодой незнакомый парень. Высокий, стройный. Про таких в старину говорили: косая сажень в плечах. Буйная шевелюра обрамляла лицо. Чуб легкой волной падал на высокий лоб. А темно-карие глаза искрили лукавыми чертиками.
Местные девчата тут же отметили красавца. Наперебой стали оказывать ему знаки внимания. А Михаил (так звали нового водителя) улыбался им, отшучивался, но предпочтения никому из девочек не отдавал. А вот в сторону Любаши посматривал.
Но та в его сторону не особо-то и смотрела. Зачем ей неизвестный какой-то Михаил, когда она чувствовала, что вот-вот объявится ее суженный.
На третий день после приезда бригады в сельском клубе устроили танцы. Девчонки все нарядились, водители-вахтовики хахалями ходили. Люба тоже пришла в клуб. И вошла в зал как раз в тот момент, когда зазвучала медленная мелодия.
Она и опомниться не успела, как Михаил подхватил ее и закружил в танце. Он смотрел в ее глаза, не отрываясь. Она тонула в этом взгляде. И не могла оторваться.
Но в какой-то миг она заметила искорку в ухе партнера. Посмотрев внимательнее, она даже в полутьме зала разглядела серьгу в виде кинжала с маленьким сапфиром в основании рукояти. Люба резко остановилась:
— Скажи, откуда у тебя эта сережка?
Михаил нежно отвел прядь Любиных волос, коснулся ее серьги-кинжала:
— Я давно тебя искал, — тихо, склонившись к уху девушки, сказал он.
С этого момента молодые люди больше не расставались. Свадьбу сыграли шикарную, три дня гуляли всем селом.
* * *
С того дня прошло много лет.
— Снова ждешь свои Алые паруса, — смеясь, спросил Михаил.
Он тихонько подошел к жене, стоявшей на краю водопада, и нежно обнял ее.
— Ты мои «алые паруса», — улыбнулась в ответ Любаша. — Мой влюбленный... старик.
— Тогда ты старушка... влюбленная.
Они крепче прижались друг к другу и еще долго стояли на краю водопада...