Таким образом мы осилили уже две трети пути, как вдруг перед нами возникли старуха и паренёк, которые ухватились за поводья и затянули какую-то монотонную песню, в которой можно было разобрать только слово «лошадушки». Сначала мы подумали, что это торговцы плетёными корзинами, потому что старуха несла их в большом количестве. «Я не хотеть купить, не хотеть», — отвечал я и далее в том же духе, пока Альберто не напомнил мне, что наши собеседники — кечуа, а не родственники Тарзана. Наконец нам повстречался идущий навстречу человек, который говорил по-испански и объяснил нам, что индейцы были хозяевами лошадей и, когда они проезжали мимо дома лейтенанта, тот велел отобрать их и передать нам. Один из призывников, хозяин лошади, на которой ехал я, пришел за семь лиг, чтобы исполнить свой воинский долг, а бедная старуха жила совсем в другой стороне, так что, повинуясь соображениям гуманности, мы слезли с лошадей и продолжали путь пешком, по-прежнему предводительствуемые проводником, несшим на спине наши портфели, с которыми мы не расставались. Так мы прошли последнюю лигу и добрались до лепрозория, где дали проводнику в виде вознаграждения один соль, за что юноша не знал, как благодарить нас, не сознавая, сколь мизерна эта плата.
(Эрнесто Че Гевара «Дневник мотоциклиста_Заметки о путешествии по Латинской Америке»)
