Тем вечером мы забрались в кузов грузовичка, и после жуткого ливня, вымочившего нас до нитки, нас высадили в два часа ночи в Сан-Рамоне, находившемся меньше чем на полпути до Лимы; приятель инженера попросил нас подождать, пока он сменит грузовик, и, чтобы мы не слишком его подозревали, оставил с нами своего спутника. Этот последний минут через десять отправился за сигаретами, и к пяти часам утра парочке аргентинских умников пришлось разговляться одной горькой действительностью, свидетельствовавшей о том, что нас надули по всем статьям. Мне хотелось только, чтобы, если это не была еще одна ложь, шофер действительно погиб, пронзенный рогами быка (пузатый говорил, что… но он производил впечатление такого хорошего человека, что мы ему во всем поверили… даже в том, что он пошел менять грузовик). Когда до рассвета оставалось уже совсем немного, мы заприметили парочку пьяных и разыграли свой великолепный номер с «годовщиной». Послушайте, как это делается:
1) Первым делом с силой произносится ключевая фраза, к примеру: «Эй, приятель, чего ты там копаешься, кончай свои глупости!» Жертва навостряет уши и немедленно начинает расспрашивать, кто ты такой и откуда здесь взялся: завязывается беседа.
2) Вы начинаете задушевный рассказ о перенесенных трудностях, задумчиво устремив взгляд вдаль.
3) Тут вмешиваюсь я и спрашиваю, какое сегодня число, кто-нибудь говорит какое: Альберто со вздохом произносит: «Нет, ты посмотри, какое совпадение — уже ровно год». Жертва спрашивает, какой такой год, и получает ответ: год с начала нашего путешествия.
4) Альберто, еще больший бесстыдник, чем я, испускает душераздирающий вздох и произносит: «Какая жалость — оказаться в таком положении, что даже не отметить дату» (он говорит это, как бы доверительно обращаясь ко мне); жертва моментально предлагает материальную помощь, скоро мы становимся запанибрата, говорим, что никогда не расквитаемся с этим долгом и т. п., и наконец соглашаемся.
5) После первой рюмки я наотрез отказываюсь выпить еще хоть каплю, и Альберто начинает надо мной насмехаться. Угощающий сердится и настаивает, я продолжаю отказываться, не объясняя почему. Тип настаивает, и тогда я, сгорая со стыда, признаюсь, что в Аргентине принято пить под закуску. Количество закуски теперь зависит от выражения лица клиента, но в целом это прием испытанный.
Точно такую же сценку мы разыграли в Сан-Рамоне и, как всегда, сумели подкрепить огромное количество выпитого кое- чем более основательным.
(Эрнесто Че Гевара «Дневник мотоциклиста_Заметки о путешествии по Латинской Америке»)
