О «Шахматной новелле» Стефана Цвейга.
Я, конечно, понимаю, что книга не про шахматы, что шахматы играют здесь довольно посредственную роль предмета интерьера, что с тем же успехом Цвейг мог бы написать про игру в подкидного дурака, но, видите ли, шахматы благороднее, являются спортом, гремят на весь мир и считаются (совершенно справедливо, впрочем) игрой сложной и умной, потому выбор автора пал на них. Но писать о чём-либо, в чем не смыслишь, значит заведомо угробить произведение. Современные авторы твёрдой НФ, даже если и являются специалистами в какой-либо области, консультируются с массой учёных. Тот же Тевис при создании «Ферзевого гамбита», несмотря на то, что сам неплохо играл в шахматы, консультировался с гроссмейстером Брюсом Пандольфини. Так почему же Цвейг, признанный литературный талант, позволяет себе писать откровенную лажу? Немыслимо браться описывать партии уровня чемпионов, когда ты сам шахматы и в руки не брал. Но Цвейг берётся. И выходит у него полная чушь, потому что саму суть игры – стратегические планы и их просчёт – он выдает за исключительно гениальные чемпионские способности. Остальные люди по Цвейгу не видят в шахматах дальше своего хода. Не думают, ни что в ответ может сделать противник, ни что вообще сейчас делает противник. Но это совсем не так. Даже если считать, что люди, начавшие думать, как противник ответит на их ход, имеют рейтинг 600 (на самом деле и ниже), то в мире Цвейга не существует людей от 600 до 2500. Он просто взял и выкосил их. Его персонажи – либо совершенные новички, либо сразу гроссмейстеры, третьего не дано. Позиция, которую он описывает, когда появляется безымянный главгер, довольно острая: там есть проходные у обеих сторон, и главгер говорит вещи, очевидные уже для тех, чей рейтинг >900. Чем острее позиция, тем проще она просчитывается, для этого не требуется никакой гениальности. Чем меньше фигур на доске, тем легче увидеть мат, особенно если защита короля пробита. Есть ли вообще кроме Тевисовой художка о шахматах, которая бы не разочаровывала?..
Ну да ладно, Цвейг провалился в матчасти, но состоялся ли он как автор? В старшей школе я с интересом прочитал его «Марию Стюарт», но с тех пор утекло более десятилетия и мой литературный багаж жанровых черт, стилей и тропов стал гораздо шире. Поэтому когда я вижу штампы вроде такого:
Мы все невольно обернулись. За нами стоял человек лет сорока пяти, – узкое, с резкими чертами лицо его уже раньше, на прогулках, привлекло мое внимание своей необычной, мертвенной бледностью,
мне хочется закрыть книгу и никогда больше к ней не прикасаться. Наверное, стоит проявить снисхождение к человеку в депрессии, сбежавшему от нацистского режима и покончившему с собой на следующий же день после отправки готовой «Шахматной новеллы», отражающей всего лишь его предположения о нацизме, своему другу. Но испоганенные шахматы и испоганенная литература не позволяют мне почувствовать хоть какое-то сострадание. И эту «Новеллу» я дочитал лишь потому, что слушал ее в аудио на морозе, и было себе дороже доставать руки из карманов.
Может быть, хотя бы исполнение меня порадовало? Отнюдь. Начитывал книгу Юрий Яковлев, которого я с детства терпеть не могу за его неестественные интонации, манерность и тембр. Все персонажи, которых он играл, говорили одинаково, и ребенок, которым я был, не мог не почувствовать фальшь, несмотря на все бабушкины славословия в адрес актёра. Нетрудно догадаться, что и персонажи этого рассказа были тем же самым несимпатичным, единственным персонажем, которого только и умеет играть Яковлев.