Глава 6-2. Алиса
Смотрю на него из–под опущенных ресниц, пока читает бумаги, и понимаю, что ни черта, я по другому его не начала воспринимать. Нравится он мне! И, правда, ему место помощника тесное. Очень! Сидит весь такой... соблазн. Девочки из отдела продаж меня наверно недобрым словом вспоминают, часто его отправляю из офиса. Вся женская половина благовеет. Даже Алёну Ивановну обаял. А руки его? Ох, остановите меня кто–нибудь.
Вздрогнула, так как встретились взглядами. Он меня тоже нагло рассматривал! Что–то в его глазах такое, что никак не поддаётся объяснению. Что он так смотрит?
– Алиса Игоревна, вы меня не из–за договора видеть хотели, верно?
– Кхм. Кхм. – я что–то даже поперхнулась. Слюной.
Что–то мне уже захотелось домой. Подальше от... От чего? От него или от себя?
– Да. – голос получился сухим. Облизала на автомате губы. А он уставился на них и снова поднял взгляд в глаза.
– Я хочу знать, что случилось? Почему папа так срочно возвращается?
Он молчал. Как будто, думал говорить мне или нет.
– Он звонил мне ночью.
–Ночью? Извини, перебила. – я очумело на него уставилась. Хотелось проверить телефон, может и мне звонил. Но я сидела, и устраивала ему гляделки глаза в глаза.
– Просил обеспечить Вашу безопасность. Было бы хорошо, если бы Вы не покидали квартиру без меня.
– Что случилось? Ты меня пугаешь, Алексей.
– Некий Баринов в городе. – он сменил позу, руки теперь были сцеплены в замок. – Я тут навёл по своим каналам справки.
У меня всё ухнуло. Кажется у меня даже глаз задёргался. Так. Спокойно. Дышать. Дышать. Выдохнула.
– Явился значит. И что? Папа просто так испугался за меня?
– Он связывался с Вашим отцом. Искал Вас.
– Правильно. Ни адреса, ни нового номера он не знает. Но прекрасно знает, где наш офис. И филиал.
– Верно, Алиса Игоревна. Никаких встреч с ним в Вашем положении, Алиса Игоревна.
– Ты... Что тебе папа рассказал?
– Ничего.
– Тогда с чего...
– Я навёл справки про него и, поверьте, он лучше не стал.
– Алексей. – голос снова сухой, будто я неделю в пустыне провела без воды. Чуть охрипший. – Оставь меня, пожалуйста, сейчас одну.
– Вы хорошо себя чувствуете? – обеспокоенный взгляд в мою сторону, он налил с графина воду и подал мне.
– Пожалуйста. – почти умоляла я. Не хочу проявлять при нём эмоции. Не хочу, чтобы видел!
Он послушал. Вышел. Уверена – стоит под дверью. Но плевать.
"А–а–а–а–а–а–а–а" мысленно прооралась я, проклиная Баринова и то, что вносит снова смуту в мою жизнь. Сцепила кулаки, до боли вонзив ногти в ладонь. Никаких слёз. Не плакать! Я поклялась, что больше не уроню ни слезинку из–за этого ублюдка.
Перед глазами прогнались как фотографии картинки с аварии десятилетней давности. Свет фар навстречу, Он за рулём нёсся по встречке. Я рядом с ним вжимаюсь в кресло. Не пристёгнута. Это спасло мне жизнь, говорили врачи, что собирали меня по кусочкам. Я вылетела в лобовое стекло, если бы осталась в ремнях – погибла бы. Его смех в пьяном угаре долго стоял в ушах в ночных кошмарах. С тех пор я боюсь автомобили, боюсь сидеть впереди, боюсь быстрой езды.
Вот так отметил мой бывший известие, что станет папой. Тест с двумя полосками не принёс мне тогда счастья. Сама чудом выжила, и свидетельством той аварии стало моё изувеченное тело. Лицо по иронии судьбы критично не пострадало. Я долго проходила курс реабилитации, а Баринов... Баринов жил в своё удовольствие. Менял девок, как перчатки. Мы расстались. Он заявил мне в нашу последнюю встречу в больнице, что я должна быть благодарна ему, а не выставлять ему факты измен. Что моё тело больше не пригодно для удовлетворения его утех. Отвращение в его глазах, когда он сдёрнул простынь, укрывавшую меня, лежащую в трубках и в повязках. Отвращение и неприязнь я потом видела не раз.