Дня два назад я слушала на одном интернет-канале одного эксперта, который утверждал, что Вьетнам стал проамериканским. К сожалению, я давно сама так считала. Нынешнее поколение вьетнамцев забыли или могут даже не знать вообще об агрессии США против Вьетнама.
Наиболее явно эти политические изменения можно проанализировать на примере прозы вьетнамских писателей.
На букроссинге (свободном книгообмене) я месяца два назад обнаружила этот роман вьетнамского писателя
Нгуен Мань Туан. Нам жить вместе. - Москва : Радуга, 1986.
На момент издания роман был воспринят критикой и читателями как принципиально новоя явление в современной литературе Социалистической Республики Вьетнам (СРВ). Он посвящен событиям периода конца 1976 года, когда в Южном Вьетнаме уже рухнул марионеточный сайгонский режим и начался сложный процесс воссоединения страны.
30 апреля 1975 года пришла победа. Завершилось полным успехом начавшееся весной того года всеобщее наступление частей и соединений Вооруженных сил Освобождения, были разгромлены оборонительные силы противника, насчитывавшие более миллиона солдат марионеточной армии. В результате полного краха режима Нгуен Ван Тхиеу и освобождения всей территории Южного Вьетнама пришел конец господству американских империалистов на юге страны.
Сайгон тех дней, когда уже разваливалась марионеточная администрация, когда непрерывно поступали сообщения о новых поражениях и массовом отступлении «доблестных» вояк, когда началось паническое бегство за границу многочисленных гражданских лиц и десятков тысяч военнослужащих уже почти добитой марионеточной армии, переживал подлинное потрясение. Сайгон начал обретать новое лицо.
Отдельные части, тщетно продолжавшие оказывать сопротивление на подступах к городу, были почти мгновенно сметены. В город стремительно ворвались танки Т-54, которые двигались пятью колоннами от окраин к центру. Во многих районах уже действовали отряды повстанцев, помогавшие силам Освобождения. Новоиспеченный президент Зыонг Ван Минь, пробыв на своем посту около сорока восьми часов, объявил по радио о безоговорочной капитуляции марионеточного режима. Жители города вышли на улицы с цветами и красными знаменами, радостно приветствуя бойцов армии Освобождения.
А в минувшем году мне попался в руки роман другого вьетнамского автора, который живет в США и вписан в американскую литературу. Кевин Нгуен – американский писатель и журналист, бывший редактор журнала GQ. Его рассказы становились финалистами Пулитцеровской премии. Его дебютный роман «Новые волны» был признан одной из лучших книг 2020 года.
Кевин Нгуен. Новые волны. - Москва : Фантом Пресс, 2022.
Марго мыслила как истинный системщик. И считала, что в каждой системе можно найти уязвимость, если понять мотивы тех, кто ее создал. Она могла разобрать, дизассемблировать, и вновь скомпиллировать что угодно, включая человеческую гордыню. Брешь в защите стала бы кошмаром «Нимбуса» и ее владельцев. Марго знала, что может использовать их главный страх – перед позором.
Странно, что репутация по части безопасности компании оказывалась важнее самой безопасности. Но после года в «Нимбусе» – моей первой серьезной работы вообще и в технологической компании в частности – это меня не удивляло. Никогда не верьте, что ваша личная информация под защитой компании. Тут рулили двадцатилетки безо всякого опыта да горстка напыщенных и мало что смыслящих в программировании старперов, нанятых, чтобы нянчиться с первыми.
Офисное пространство было самым заурядным, если не считать яркой мебели и пошлых кинопостеров – ради поддержания «прикольной» рабочей обстановки. На кухне – пивной кран и запас снэков. На столах сотрудников валялись фигурки супергероев и игрушечные бластеры Ner. Конференц-зал оснащен игровыми приставками. Очевидно, инвесторам такое нравилось. Они появлялись в офисе раз в несколько месяцев – проверяли, как «Нимбус» претворяет в жизнь затасканный слоган «круто играешь – круто работаешь», даже если это означало, что офис смахивал на игровую комнату восьмилетки.
Показана не борьба народа против империализма, что было основным дискурсом литературы периода социализма, а история азиата, который стремится вписаться в современное западное общество.
Ненормативной лексики в книге достаточно. Это ещё наиболее приличный пример.
Пусть идут в жопу все, кто нас не уважает. Каждый мужик, что не отнесся к моему мнению всерьез, потому что я – женщина. И особенно каждый белый придурок, подкатывавший ко мне с разговорами про хип-хоп.
– В жопу всех, кто принимал меня за айтишника только потому, что я азиат. И в жопу всех айтишников-азиатов, которые вели себя со мной так, словно я мусор, потому что я не айтишник, будто каждый азиат должен им быть.
Благодарю за внимание.