Мороз сковывавовувивэ. У магазина винного стоял бродяга с носом баклажанного цвета и целовал свои запястья.
Ему почудилось, что он — собственная мама и укладывает его спать.
— Мама, мама, — шептал бродяга, — я ещё немного посмотрю "Спокойной ночи, малыши".
— Нельзя, нельзя, сыночек, — говорила нараспев мама. — Надо успеть лечь, пока передача не кончилась. Когда она закончится, то наступит жизнь и ты станешь бродягой.
— А что в этом плохого? — удивлялся мальчик, ставший бродягой.
— Ничего в этом хорошего, — отвечала мама и промокала глаза платком, как бы предчувствуя неизбежное.
— Зачем ты плачешь, мама? — спрашивал бродяга, бывший мальчиком, но мама уже не отвечала, только целовала, целовала запястья сына или это был колючий снег.
Бродяга сел в сугроб и заплакал. Он плакал без слёз, коротко выдыхая из себя воздух. Наступало Рождество и все люди были немного рождественские. Бродяга подставил руку колючему снегу, а рождественские люди приняли это за укор.
— Ишь, попрошайничает, — сказал довольный довольно рождественский дед с рождественской бабой в охапке, державшей сумку, набитую под самые ручки.
— Не обращай внимания, — просветлённо сказала баба, растопырила руки, покрепче обхватив сумку и пошла к машине вперевалочку.
Бродяга смотрел на неё с удовольствием. Ему казалось, что она рождественский гусь и он засмеялся.
— Нищий, а смеётся, — укоризненно сказала учительница и положила в ладонь нищего грецкий орех.
"Я не нищий, а всего лишь бродяга", — хотел сказать бродяга, но передумал и засунул орех в рот. Орех пах орехом и весной. Бродяга, который был всё-таки нищим бродягой, перекатывал его во рту и думал, что неплохо бы родиться ореховым деревом и подавать орехи всем нуждающимся в орехах и в утешении.
Но тут наступило Рождество и бродяга растаял. А орех остался у ступенек магазина, где я его и подобрал.
Подписывайтесь!