Будущее Санкт-Петербурга в текущей ситуации предсказать и трудно, и легко.
В чем проблема этого города?
Петербург уникален сочетанием «хороших» и «плохих» характеристик, и это сочетание делает его устойчивым и неустойчивым одновременно.
«Хорошо». Это огромный (и одновременно компактный) город на берегу моря и вблизи государственных границ. Собственно, таким он строился и задумывался и функционировал: как грандиозная перевалка сырьевых ресурсов в одну сторону и промышленных товаров — в другую сторону.
«Плохо». В настоящий момент роль Петербурга как узла «перевалки» ресурсов из России в Европу находится под большим сомнением, а роль узла перевалки товаров из Европы в Россию — значительно снизилась.
«Хорошо». Петербург — «мегаполис», а значит, обладает рядом «мегаполисных» преимуществ — в таких городах самая образованная и квалифицированная рабочая сила, она создает больше добавленной стоимости и ВВП на душу, поэтому платит больше налогов. Помимо этого в мегаполисах в процентах к населению меньше детей и пенсионеров, но больше работающих (приехавших, в том числе, из провинции), что обеспечивает меньший уровень нагрузки на социальную инфраструктуру.
«Плохо». Это «мегаполис» с высокой долей пенсионеров в населении — так сложилось исторически. А значит, городским властям придется увеличивать объемы перераспределения ресурсов, то есть уровень вмешательства в экономику.
«Хорошо». Последние годы Петербург выступал «реципиентом» человеческого капитала — по-русски говоря, те, кому не хватало места в Москве или остроты зубов для борьбы за «нерезиновую», ехали в Петербург.
«Плохо». Сейчас те, кто мог приехать в Петербург, сидят и думают: а стоит ли это делать?
«Хорошо». Петербург в 2022 году собрал триллион рублей в бюджет.
«Плохо». Пятую часть этих налогов заплатила корпорация, перспективы прибыли которой в следующем году как минимум под вопросом, и сможет ли она повторить это свое достижение — совсем не факт. Кроме того, сам факт «прихода» в город этой корпорации, будем честны, никак от города не зависел, это было чисто административное решение, принятое не в Петербурге.
Кстати, что касается остальных крупнейших налогоплательщиков города, то это не «нефть/газ», а обеспечение потребительского рынка, причем критически завязанное, во-первых, на потребительский спрос, во-вторых — на сотрудничество с иностранным капиталом и иностранные технологии. Последствий остановки производства на автозаводах мы, например, еще просто не успели почувствовать.
А вот отток капитала мы почувствовать успели. В Петербурге приходится работать больше, чтобы получить такой же объем благ, как в столице. Зарплаты меньше. Зарплаты растут там, где растет уровень конкуренции между капиталом за труд, эту зависимость еще в середине 19-го века выявил замечательный американский статистик и исследователь рынка труда Гэри Кэри. В Петербурге есть и «дорогие» рабочие места, и безработицы почти нет, а вот заработать не получается. Вернее, не просто заработать, а иметь возможность работать адекватное время, чтобы купить качественные товары по приемлемой цене. Деньги в Петербурге даются тяжелее, чем в столице. Капитал уходит, труд остается. За меньшие деньги.
А как же быть с «правительственным заказом», ведь в Петербурге, промышленном центре и столице военного кораблестроения, есть множество потенциальных получателей бюджетных денег?
А так. Этот заказ будет определяться бюджетными возможностями правительства, а эти возможности — производная от объемов валютной выручки, которая оказывается в распоряжении власти. А с этой выручкой в наступившем году могут быть большие сложности.
Так что единственный фактор, который будет более-менее удерживать экономику города «на плаву», — это уровень «нагрузки на труд», говоря языком марксистов — степень эксплуатации. И она будет расти.