Кирилл Аваев
Экологическая экономика ‒ сравнительно недавно появившаяся наука. Она занимается изучением взаимосвязи между экологической и экономической системами. Ее цель, как сказано на сайте Международного Общества Экологической Экономики, ‒ поиск наилучших путей проживания на планете экономического общества, основанного на бережливости, через экономическую эффективность и достижение экологически приемлемого экономического развития. Оцените оптимизм этих ребят! В ситуации, когда развитие экономики уже экологически неприемлемо, то есть вышло за допустимые экологией пределы, они ищут наилучшие пути! Не путь, хоть какой-нибудь, пусть наихудший, но который позволил бы выйти из сложившейся ситуации с наименьшими потерями, выжить, не уничтожив совсем цивилизацию, человека как вид или вообще все живое на Земле, а пути! Даже не найти пути, а выбрать из всего множества возможных вариантов несколько наилучших!
Оптимизм, присутствующий в перечислении целей и задач Международного Общества Экологической Экономики исчезает, когда дело начинает касаться конкретных вещей:
- Безоговорочно признается, что бесконечный рост невозможен.
- Подтверждается, что уже нынешний уровень развития производства несовместим с возможностями среды, то есть «выход за пределы» состоялся.
- В докладе каждой очередной конференции Международного Общества Экологической Экономики, которые проводятся регулярно раз в два года, констатируется, что ситуация ухудшается.
- В каждой новой работе по экологической экономике подчеркивается, что времени на «поиск наилучших путей» осталось еще меньше.
Отдельно хотелось бы остановиться на концепции «нерентабельного роста» Германа Дейли ‒ одного из основоположников экологической экономики. Как экологический экономист он говорит вот что:
«…Факт состоит в том, что на самом деле нам пора на экономическую диету. Нам не нужно поднабрать еще жирка, нам нужна сила воли и здравый смысл, чтобы понять, что подталкивание к какому-либо экономическому росту равносильно подталкиванию планеты к краю пропасти».
«…Экономический рост не противоречит защите окружающей среды». Это все равно, что сказать, будто нет противоречия между расширением сельхозугодий и сохранением прерий, заготовлением деловой древесины и сохранением леса, добычей меди и сохранением ландшафтов. Нет конфликта между производством пластмассы и чистотой воздуха, или между производством бумаги и чистой воды. Никакой коллизии между вашим бензиновым авто и воздухом, водой и климатом».
А как экономист он придумал концепцию «нерентабельного роста». Вкратце: работают, например, фермер и шахта. Фермер производит кучку чего-то сельскохозяйственного, а шахта – кучу чего-нибудь ископаемого. С каждым годом добывать свои кучи им все сложнее: истощены почвы, участились ураганы, климат стал более сухим, богатых и легкодоступных руд все меньше, да еще экологи добились от правительства запрета на использование ядохимикатов и технологии гидроразрыва пластов. Фермер ответил на вызовы увеличением использования минеральных удобрений, заказал генетикам очередные исследования по улучшению генома культур, а химикам – по уменьшению вредности химикатов, купил вертолет с цистерной для полива. На шахте – новые бурилки с повышенной глубиной бурения, исследования по новой методике обогащения, новая обогатительная фабрика, подъездные пути к ней… Добыли они таки свои кучи. Пришел экономист, считает: кучи – как и в прошлом году, да еще плюс удобрения, исследования, бурилки, фабрика, подъездные пути, вертолет… Рост, и какой! Но на самом-то деле, на выходе все те же две кучи, а все остальное, за счет чего рост, по сути, входит в себестоимость этих куч. Вот такой рост Дейли называет нерентабельным и говорит, что противодействовать этому можно только отрицательной процентной ставкой, которая в условиях повсеместного нерентабельного роста должна стать нормой. Отрицательная ставка стимулирует инвестиции в период кризиса: когда инвестор в тяжелые времена не знает, куда вкладывать, создаются условия, когда нести деньги в банк себе дороже. И что остается бедному инвестору? Вкладываться куда попало, наудачу. Инвестиции не ради будущих прибылей, а ради инвестиций: лучше уж так, все равно деньги пропадут. Это облегчает выход из кризиса, так как отсутствие инвестиций сегодня означает спад завтра, который приведет к уменьшению инвестиций завтра. Но в период кризиса, связанного с выходом за пределы, а нерентабельный рост и есть следствие выхода за пределы, (все больше сил тратится на добычу ресурсов), использование этого инструмента поможет лишь еще чуток поднять точку максимального роста и подольше в ней задержаться ценой все большего наращивания усилий по добыванию необходимых нам куч.
Подведем итог сказанному об экологических экономистах: наилучшие пути они десятилетиями ищут исключительно в рамках рыночной экономики. Они знают, что нужно сделать, и призывают это сделать. Но кто, когда и как это будет делать, не знают. Экологические экономисты до сих пор говорят о том, как вернуться к уровню самоподдержания, но время, когда можно было вернуться, прошло. Уже известно, что прийти к нему можно только пережив катастрофическое снижение до этого уровня.
Если известно, что катастрофа неизбежна, есть ли смысл пытаться что-то изменить, и вообще, говорить об этом? Не лучше ли оставшееся нашей цивилизации время потратить с максимальным для себя удовольствием, не обращая внимания на мрачные прогнозы? Гульнуть напоследок, раз уж ничего не изменишь?
Изменить кое-что можно даже в условиях приближения неизбежной катастрофы. Если с сегодняшнего дня начать уменьшать темпы роста, с тем, чтобы в близкое время совсем прекратить хотя бы ускорение темпов, а не сам рост, затем перейти к прекращению роста и планомерному плавному снижению, то график становится более пологим, максимума достигает гораздо позже и с меньшим показателем роста. Дальше – все равно катастрофа, избежать ее мы не можем уже никак в силу многократного превышения уровня устойчивого развития, но:
- Более поздняя.
- Менее внезапная.
- Кривая падения после катастрофы будет более пологой.
- Прекращение падения будет возможно на более высоком уровне.
То есть, если с сегодняшнего дня все человечество предпримет шаги по уменьшению роста с целью последующего его прекращения и перехода к снижению, есть возможность отсрочить катастрофу, сделать ее менее разрушительной и повысить шансы на выживание человечества после нее. И если это «после» лично каждого из нас волнует мало, то первые три пункта касаются каждого ныне живущего, хотя и по-разному: в зависимости от возраста, семейного положения и планов на будущее. Кроме того, предпринимая действия по прекращению роста и снижению, человечество, даже не зная того, может избежать каких-то конкретных опасностей, ведущих к экологической катастрофе. Возможно, не будут изобретены какие-то вещества или технологии, способные привести к уничтожению экосистемы, нагрузка на среду не вернется к уровню самоподдержания, но будет меньше, чем была бы в отсутствие мер по снижению.
Кто? Кто уже сегодня предпримет эти шаги? Или хотя бы завтра? Кто их вообще может предпринять?
Каждый человек, буквально каждый ныне живущий человек ежедневно видит вокруг себя признаки того, что нагрузка на среду давно уже запредельна и продолжает возрастать. Мы видим те мешки мусора, которые сами несем к контейнеру, видим в контейнере другие мешки, легко можем убедиться, что количество их год за годом увеличивается. Видим по телевизору свалки этих мешков, которые тоже растут год за годом, и никто не знает, что со всем этим делать. Мы видим смог над городами, строительство новых микрорайонов на местах, где еще вчера был лес, дымящие заводы. СМИ сообщают нам об экологических бедствиях, о техногенных катастрофах и об истощении ресурсов по всему миру. Еще пару лет назад о глобальном потеплении говорили лишь в каких-то специализированных изданиях и программах, а сегодня – чуть не в каждом прогнозе погоды: «Это обусловлено глобальным потеплением». Примеры можно продолжать до бесконечности, но, несмотря на то, что все это мы видим, каждый из нас работает над тем, чтобы увеличить собственное потребление. Ну, как минимум, чтобы не снижать. Руководитель или собственник любого производства прекрасно знает, сколько оно берет из среды хорошего и испражняет в нее плохого, но, тем не менее, стремится свое производство расширить или построить новое, и победившие в конкурентной борьбе именно так и делают. Все в мире правительства прекрасно осведомлены о ресурсных и экологических проблемах, но всеми силами создают условия для ускорения роста экономики и потребления. Что говорит Президент России с высоких трибун? Говорит, что надо наращивать усилия по сохранению экологии. А что он говорит с других высоких трибун? Говорит, что у России очень много углеводородов, и она добудет их столько, сколько будет нужно мировой экономике. И никто не сомневается: добудет! Тогда как на экологию еще хватит ли денег, решимости, профессионализма. Что говорит Президент США об изменении климата? Говорит, что мы ‒ последнее поколение, которое может с этим что-то сделать. А что делает реально? Выходит из соглашения по выбросу парниковых газов. Пусть это разные президенты США, но США-то одни и те же. И что бы ни говорили следующие президенты США, действия США будут такими же. То есть все, кто реально может повлиять на ситуацию, ее лишь усугубляют. А те, кто думает о спасении планеты – различные клубы, типа Римского, общества, типа Общества Экологической Экономики и умники – ученые, или просто рассуждальщики типа меня, могут только рассуждать и никакого реального воздействия оказать не могут. Есть ли хоть одно государство, заинтересовавшееся «концепцией устойчивого развития», в которой в 90-х годах были сформулированы обязательства государств по достижению устойчивого, то есть не входящего в конфликт со средой, развития? Кто, по мнению авторов «концепции нулевого роста», считавших, что целью должен быть рост ВВП, близкий к нулю, а доходы нужно направить на личное потребление, а не на производство, мог или должен был воплотить в жизнь их концепцию? К кому апеллировали авторы «Пределов»? К кому обратились авторы предложения направлять 0,7% ВВП богатых стран на развитие бедных? Кто нас спасет? Или что? Или никто и ничто?
(Продолжение следует)
Предыдущая часть:
Продолжение: