— Займи любое свободное место, — говорит куратор, только что представивший меня группе.
Вожу взглядом, определяя такие. И первое же, которое попадается на глаза, заставляет сердце пропустить удар.
Парень, сидящий за этой партой, неотрывно смотрит на меня. При этом ухмыляется. В глазах вызов.
Мне бы проигнорировать, но откуда-то появляется ощущение, что так покажу свою слабость. Не хочу, чтобы этот тип думал, будто я боюсь. Да и разве мне есть чего бояться? Откуда эта дурацкая робость?..
Не отвожу взгляда от пронзительных зелёных глаз, следящих за каждым моим движением. Упорно иду к их обладателю. Сажусь с ним рядом, старательно делая вид, что мне нет дела до его вызывающей дерзости, с которой окидывает меня взглядом, даже когда я уже села.
Раскрываю тетрадь, начинаю писать конспект со слов лектора. Мой сосед по парте ухмыляется теперь и этому, на что я, не сдержавшись, закатываю глаза. Этот тип думает, что старательно учиться — это забавно?
— Расстегни пуговицу, — неожиданно требует он.
Негромко, так, что слышу только я, вот только слышу офигеть как отчётливо. Эти властные вкрадчивые слова мне под кожу пробираются. Задыхаюсь от возмущения.
И проигнорировать не получается.
— Мою или твою? — ядовито уточняю, стараясь осадить наглеца взглядом и давая ему понять, что мне наплевать на его пошлые высказывания.
Что они вовсе не заставляют кровь приливать к коже, а сердце — ускорять темп.
При этом я поворачиваюсь к соседу и вдруг подмечаю, что вблизи он воздействует ещё сильнее. Эти проступающие за футболкой крепкие мышцы, цепкий взгляд, уверенный вид… Тёмные чуть растрёпанные волосы. Даже они почему-то будто бы дополняют его образ опасного парня.
— Мою потом. Сначала твою, — невозмутимо бросает он, скользнув взглядом мне по рубашке, которая слегка открывает ключицы.
Чёрт возьми, этот тип совершенно невыносим. Он так уверенно заявил про «мою потом», будто даже на секунду не сомневается, что я и вправду буду ему что-то расстёгивать. Вот это самомнение!
Вспыхиваю от мысли, что ведь пуговиц на нём вроде как нет. Разве что одна — та, которая на джинсах, над ширинкой…
— Пошёл нахрен, — не выдерживаю напряжения, выпаливаю и чуть отодвигаюсь.
Мудак снова ухмыляется, но больше ничего не говорит.
Хотя сидеть с ним от этого немногим легче становится. Не перестаю чувствовать его присутствие, несмотря на то, что смотрит уже реже.
Да уж, пожалуй, не стоило с ним садиться. Нашла кому смелость показывать — зачем?
Увы, эта спасительная мысль слишком поздно приходит мне в голову.
АННОТАЦИЯ
Жёсткий, авторитетный, наглый. Он держит в страхе весь универ, вынуждая подчиняться его воле. И с первого нашего столкновения объявляет меня своей.
Вот только не на ту напал. Я не привыкла бояться и отстаивать себя умею. Единственный способ перестать считаться его собственностью — бросить ему вызов? Что ж, посмотрим, кто кого...
Продолжение скоро, подпишитесь на меня, чтобы не пропустить))