Здравствуйте, друзья!
Вот и прошли новогодние праздники. Мы проводили не самый простой год, да и сама атмосфера праздника, мягко говоря, отличалась от всех предыдущих.
А 81 год назад в Ленинграде встречали первый блокадный Новый Год.
Невозможно найти человека, у кого в эти дни было бы праздничное настроение.
Всех интересовали одни и те же вопросы:
1. Когда прорвут блокаду.
2. Когда станет лучше с едой.
Еще обязательно надо отметить, что 31 декабря немцы преподнесли своеобразный сюрприз - устроили мощный артиллерийский обстрел города.
В то время многие жители Ленинграда вели дневники. Вели их несмотря ни на голод, ни на холод. Не было воды и электричества. А дневники все-равно вели. И сегодня их страницы позволяют нам окунутся в те непростые дни. Давайте посмотрим, как в Ленинграде встретили страшный 1942 год:
Галина Шабунина 16 лет, 1 января 1942 года:
1-I-42 г. Новый год! Сколько радости и веселья доставляли нам в прошлые годы ожидание этого дня! В этом же году у нас не было даже елки, хотя я каждый день ходила на рынок, а однажды я была даже у аэростатчиков. В этом году мы зажгли 2 свечи на «новогоднем олеандре» и при их свете выпили по рюмке вина и трижды произнесли мысленно свои желания.
Угощение было очень скромное: тарелка щей из кислой серой капусты, кисель из соевого кофе, принесенного папой, и кофе с булкой, полученной на пай в госпитале, к чаю джем, сахар и конфеты.
Сегодня все с утра дали обещание не делать друг другу ничего неприятного. Потом стали придумывать новогодний обед. Потом все его готовили, а потом все с нетерпением ждали 5-ти часов. Сегодня, против обыкновения, у нас обед из двух блюд и чай. Среди дня мы съели по кусочку белого хлеба с творожком, вечером пили какао.
Маленькая строка, где Галина Шабунина упоминает о том, что все дали обещание не делать друг другу ничего неприятного на самом деле имеет огромное значение. Проведенные историками исследования однозначно показывают, что семьи, которые индивидуализировались, разобщались и находились в постоянном конфликте, умирали первыми.
Те семьи, где сохранялись семейные ценности, единство семьи и поддержка друг друга, как правило, проживали дольше и выживало в них гораздо больше членов семьи.
Постоянный голод, холод, стресс, страх конечно же подталкивали людей к взаимным претензиям, обидам, обвинениям. Очень важно было в этих чудовищных условиях поддерживать друг друга, а не ссориться и заниматься взаимными обвинениями и упреками. О чем и пишет Галина.
Владимир Мигачев 16 лет, 1 января 1942 г:
Пробило двенадцать. Встречаем новый год. 42. Стол очень скудный, по 100 г хлеба. Кусочек масла, который мама достала по 300 р за килограм кусочек сахара, который мама достала по 200 р за килограм. Ложка консерв полученных в магазине и кофе. Выпили за старый и новый год кружится голова потому что в желудке ничего нет. Сорок первый год был ужасно трудный незнаю какой будет 42 год. Так новый год встречаем впервые, незнаю будем ли еще так встречать новый год. Думаю, что самое трудное осталось в 41 году, но что будет в 42 году лучше или хуже. В техникуме окончили первый семестр химию сдал на четвертку. Что будет во втором семестре. Сейчас кажется, что дай один хлеб, но вдоволь и я больше ничего не спрошу, а скажу спасибо. Потому что хлеб в пище самое главное, без хлеба далеко не уедешь.
Владимир пишет о ценах. 300 рублей за кг масла, 200 рублей за кг сахара.
500 рублей.
500 рублей - это больше месячной зарплаты медсестры в госпитали. Это практически полная зарплата (около 600 руб.) рабочего на производстве в блокаду. Это практически половина зарплаты высококвалифицированного руководителя.
Купить лакомства к новогоднему столу было очень и очень дорого. То, о чем мы не задумываемся в обычной жизни (тот же сахар), на новогоднем столе в блокаду превращалось в самый настоящий праздник.
Позволить такую роскошь могли далеко не все. У очень многих стол был пустой. В некоторых семьях, где были дети, использовался тот же прием, что на свадебных столах в блокаду - угощения просто рисовали на бумаге.
А вот как встретил Новый Год боец Ленинградского фронта:
Соловьев Владимир Сергеевич, 1 января 1942 года:
Ну, вот и Новый год! Новый 1942. И двадцать девять, последних из них, встречал и я. Двадцать девять…
И вот этот, 1942 или мой двадцать девятый год я встречаю здесь, в госпитале, в военном эвакгоспитале №2754 в городе Ленинграде. Вступаю в этот Новый год одноруким, калекой. Я инвалид, инвалид войны… Я потерял совершенно правую руку. На память оставлено только лишь десять см считая от ключицы. Тяжело…, ведь это только двадцать девятый мой, Новый год. Жизнь почти только начата, а хотелось так много, много сделать; она надорвана, как струна на самом интересном и задушевном стихе.
Но нет, нет! У меня ещё бьется сердце, есть голова и левая рука сделает то, что могла делать правая. Я буду мстить и этим украшу свою жизнь. Я буду мстить не оружием в руках, этого я не могу сделать (пусть враг торжествует). Но у меня есть сознание и ненависть, а это сильное оружие. Я буду воспитывать людей любящих жизнь, будущих строителей светлого коммунистического общества и ради этого презирающих смерть. Вот моя клятва! И пока работает мое сознание и бьется сердце, я буду мстить этим оружием!
Несмотря на тяжелейшее ранение и, по сути, уже полную профнепригодность, Владимир и не думает сдаваться и падать духом.
И целью на следующий год ставит продолжение борьбы с фашизмом всеми возможными способами.
Были и те, у кого настроение совершенно не было похоже на праздничное. Хотя бы банально потому, что стол был совершенно пустым:
Елена Королева 18 лет, 1 января 1942 года:
До наступлении нового года не дождалась. Съела лепешку, ни сахара, ни конфет не было, чай пили, налили по капельке портвейна, сберегли от очередной выдачи для Нов[ого] Года.
В 9 ч. все легли спать. Радио молчало. Вдруг папа пришел, в магазине ему дали грамм 300 студени. Съели, опять легли.
Стала злая. С мамой спорю.
Директор отказал выдать мне отрубей. Получил только нач[альн]к. Сестра Лиза — в сандружине.
А кому-то, за счет жесткого самоограничения, жесткой дисциплины по отношению к самим себе, а так же за счет сохранения родственных связей, удалось встретить Новый год чуть ли не роскошно (разумеется, по меркам блокадного Ленинграда):
Леонид Попович, 35 лет, 1 января 1942 года:
Новый год встречали у Тони. Было сравнительно «роскошно», на 6 персон приходилось: около 1000 г хлеба, 600 г дуранды, 2-3 кило студня, 200 г свиного жира, банка сладкого перца, коробка сардин, 150 г колбасы, 250 г спирта, 250 г водки, 250 г мадеры. С 1 ноября первый раз был сыт. Утром снова ощущал голод. По дороге домой видел замерзшего мужчину (интеллигент), лежал на панели у Б. Сахарного завода. Одет полностью, кроме шапки и перчаток, вид жутко исхудавший. Завтра с утра ехать в Колпино. Начинается новый этап жизни.
Вот так в блокадном Ленинграде встретили Новый 1942 год. И если осенью еще были надежды на скорое окончание войны, то 31 декабря 1941 года во многих дневниках проскальзывало отчаянье и рассуждения о том, что вряд ли все это закончится в 1942 году.
Подавляющему же большинству, к сожалению, было не до Нового Года. Декабрь месяц унес десятки тысяч жизней. И для многих жителей Ленинграда простой поход за водой превращался в настоящий подвиг.
Друзья, оставляйте лайк под публикацией. Это не выражение симпатии описанным событиям, а сигнал для Дзена показать публикацию большему количеству подписчиков. Спасибо!
---------------------------------
Ознакомиться с нашими экскурсиями, а так же описанием и ценами можно по ссылке ниже: