Повесть
ПРЕДИСЛОВИЕ
Без малого пятнадцать лет назад мне довелось работать в уникальном учебном заведении – Воронежском Центре образования №1. Это была школа, дающая основы профессиональной подготовки по нескольким специальностям, что было особенно важно для детей из неблагополучных и малообеспеченных семей. «Контингент у нас трудный и ОЧЕНЬ трудный», - сказали мне в порядке знакомства, когда я впервые пришла в эту школу.
– У меня сейчас один другого за ухо укусил, – элегическим тоном сказала после первосентябрьской линейки психолог, она же классный руководитель седьмого класса. – Кто и кого – не скажу, я их еще не всех запомнила.
Седьмой класс – это новички. Сюда, начиная именно с седьмого класса, отправляли из других школ города всех, кто чем-либо провинился ТАМ. Драки, прогулы, нецензурные выражения в адрес учителей. Были и с судимостью, причем, по весьма серьезным статьям, например, разбойное нападение.
Хотя… узнав учеников поближе, поработав с ними, по поводу некоторых невольно приходилось задумываться: а только ли они были виноваты? Грубость?.. Мне было странным даже представить моменты, когда «посылали» учителей интеллигентные Павлик и Данил или когда кинулся в драку спокойный рассудительный восьмиклассник Иван. Если такие ребята переходили на грубость, что-то же толкнуло их на это? Очевидно, да. Не хочется бросать тень на незнакомых коллег из элитных школ, где учились эти ребята раньше, но по собственному опыту (точнее, по опыту сына) знаю, что в классах, где много «элитных» детей, весь из себя титулованный учитель всю свою «строгость» и «принципиальность» показательно обрушивает на ребенка из «неэлитной» семьи, чтобы не сказали, что он «сюсюкает». Вот, все видят: он строг и требователен, а дети для него все равны – просто вот так получилось, что именно сегодня провинился данный конкретный ребенок… сын, ну, допустим, упаковщицы с почты. А кому не нравится – в городе школ много. Вот только не все безропотно «утираются», и вряд ли кто-то позавидовал тому учителю-мужчине, чем-то оскорбившему парня, который в четырнадцать лет был способен подтянуться на одной руке сорок раз (сама видела, как Иван проделал это на спор, не помню только, на какой руке он подтягивался – на левой или на правой)…
И дерзкую Дашу (девятиклассницу на момент нашего знакомства) в одном из лицеев терпеть не стали. В самом деле, нахалка какая: ей льготы как сироте – а она огрызаться смеет в ответ на замечания!.. О том, сколько пережила Даша к двенадцати годам, очевидно, тоже не подумали. Сначала убили возвращавшегося с работы отца. Через некоторое время умерла мама. Бабушке досталось «наследство» в виде пяти внуков (хорошо еще, что дети оказались адекватными). Все это я узнала на одном из своих уроков культуры общения (был такой предмет в региональном учебном плане, не знаю, есть ли сейчас), когда Даша объясняла однокласснице, что такое мама. Часть разговора Даши с Юлиной мамой я слышала перед уроком:
- Теть-Свет, вы не волнуйтесь, она пришла, я ее сейчас возле раздевалки видела… живая, все нормально… Я поговорю с ней…
Небольшой конфликт «отцов и детей»: «взбрыкнувшая» Юлька вечером ушла и дома не ночевала, на мамины звонки не отвечала, и отчаявшаяся мама утром начала обзванивать одноклассниц – узнать хотя бы, пришла ли дочь в школу.
Юля вошла в класс уже после звонка, и Даша, попросив у меня «минутку, чтобы кое-что объяснить», обрушилась на нее. Минуткой, естественно, не обошлось, Даша бушевала минут десять, довольно щедро используя и ненормативную лексику, а Юлька (воспользуюсь строчкой из Высоцкого) сидела, «как в окопе под Курской дугой».
- Да если бы моя мама была жива! – кричала Даша. – Ты знаешь, что это такое – смотреть, как твою мать накрывают крышкой и заколачивают? Ты знаешь, что это такое – у матери на могиле сидеть?..
И самое потрясающее, что рассказывала Даша – как она некоторое время после похорон по ночам потихоньку выскальзывала из квартиры и шла на кладбище, чтобы мама была там не одна. Братья и бабушка уже знали, где ее искать, шли за ней и уводили домой. Но представляю, как они перепугались, когда в первый раз обнаружили, что двенадцатилетняя девчонка куда-то исчезла глубокой ночью – и никто не слышал, как она уходила…
- Извините за неприличные выражения, - сказала Даша мне, закончив воспитательную беседу. – Просто есть люди, которые иначе не понимают, - и улыбнулась: – Теперь переходим к культуре общения…
А я даже заговорила не сразу.
Что такое мама понимал и еще один Иван – из одиннадцатого МЧСовского класса. За месяц до выпускных экзаменов у его мамы случился второй инфаркт, и парень, все бросив, ухаживал за ней – больше некому.
- Не сдам я эти ЕГЭ, - плакал он в учительской, когда приехал из пригорода, чтобы сдать письменные работы, которые ему задали практически по всем предметам (надо же было за что-то оценки ставить). – Я третью неделю не сплю, уже не соображаю ничего, и что знал – забыл.
- Да все ты сдашь! – наперебой успокаивали его учителя.
Сдал, хоть и не на «отлично». Мама его была в числе тех родителей, которым вручили грамоту за воспитание детей (или внуков, если это были бабушки и дедушки).
«Контингент у нас трудный и ОЧЕНЬ трудный»…
Прогулы?.. Причины тоже были разные. Почему пропускал уроки семиклассник Артем, все были в курсе: в очередной раз «подцепил» в садике заразу младший братишка, а мама, чтобы не «попросили» с работы, не стала брать больничный. В ЦО в такой ситуации не грозили ни советом профилактики, ни опекой – старались помочь мальчишке наверстать пропущенное, благо парнишка способный. В предыдущей школе этого не делали, зато обещали маме лишить ее родительских прав…
Многие из учащихся этой школы уже и работали. Время от времени у кого-нибудь на уроке засыпал Илья – пожарный из кадетского десятого «А». Он работал грузчиком по ночам, хорошо еще, что не каждый день. Иван (другой – не восьмиклассник, который поколотил бывшего учителя) работал после уроков в автосервисе. Но однажды его попросили срочно выйти в ночную смену (что-то случилось у другого сотрудника), и он, придя в школу сразу после работы, точно так же свалился на парту и заснул настолько крепко, что я его еле разбудила после урока.
- Ваня! Ваня! – трясла я его. – Да ты живой хотя бы?
- А-а, Елена Генриховна!.. У вас тут трупы по всему классу валяются!.. – замогильный голос рядом.
Это Витя, тоже выгнанный из одной из расположенных неподалеку школ. Я уже в панике, а он потешается!..
- А что – урок уже закончился? – Ваня с трудом открыл глаза. – Ой, извините…
Против фамилии восьмиклассника Васи стояла длинная вереница «н», прерывающаяся в конце четверти «н/а» – «не аттестован». Единственный раз в учебном году я видела этого мальчика, когда он забирал документы для перевода в вечернюю школу. Не ходил ребенок на занятия по простой причине: работал полный рабочий день на производстве по изготовлению паллет-поддонов.
- Не буду же я у бабушки на шее сидеть, - вполне по-взрослому говорил он организатору Елене Николаевне, к которой зашел попрощаться. – Ее пенсии на «коммуналку» с лекарствами не хватает.
- Вася, но ты учебу не бросай. Чтобы хоть с «тройками» - но аттестат был, - напутствовала его Елена Николаевна. – Будем надеяться, утрясется, поступишь куда-нибудь на заочное. Уж колледж ты окончишь запросто – способностей хватит. Не будешь же ты всю жизнь поддоны сбивать!.. А… что-нибудь новое… - организатор умолкает.
- Ничего, - Вася мрачнеет.
Васина мама пропала без вести в Сочи, куда поехала в надежде заработать – как раз строился тот самый Олимпийской комплекс. Работать пришлось ему самому, в результате чего его тут же отчислили за прогулы из школы по месту жительства и отправили в ЦО №1 – «там все такие»…
«Контингент у нас трудный и ОЧЕНЬ трудный»…
В Центре образования находился и филиал Тульского международного кадетского корпуса спасателей. Собственно, я оказалась в той школе именно из-за спасателей: направил меня туда директор Детско-юношеского центра, когда я зашла насчет работы. Была у него такая задумка: на базе ЦО №1 создать творческое объединение учащихся из кадетских классов МЧС всех воронежских школ (такие классы были открыты не только в ЦО, многие тогда согласились, что служба спасения – специальность престижная и перспективная). Однако, идею не поддержали сами кадеты – не захотелось ездить в чужую школу, и даже из школы, которая находится буквально через дорогу, ходить не стали. Так у меня остались только спасатели из самого ЦО.
Частично кадетские классы формировались из уже имеющихся учащихся, которые учились в этой школе с седьмого класса. Кто-то приходил добровольно немного позже в девятый – ради медицинской подготовки (очень неплохое дополнение для профессиональной подготовки спасателей, да и в медицинский колледж поступать, уже имея «корочки» - тоже более надежно), кто-то – в десятый. Уже на тот момент ЦО №1 переживал не лучшие времена – сильно сократилось количество учащихся (по возрасту это были дети, появившиеся в начале 90-х, т.е. в то время, когда рождаемость заметно упала), соответственно, сократилось количество классов, а значит и специальностей тоже. Как человеку новому мне рассказывали всю историю: сколько народу было в стенах небольшого двухэтажного здания (одна учительница была классным руководителем класса «Е»), учились в две смены, было пятнадцать специальностей. На момент моей работы в ЦО №1 их было значительно меньше: если до того года пожарные и спасатели «широкого профиля» учились в разных классах, то теперь они занимались вместе, только практику проходили на разных полигонах, не набрали «морской» класс, таможенницы (всего шесть человек) сидели в одном классе с «гражданскими» - операторами ПК. Словом, и тут были последствия кризисов. Хотя в отличие от уже закрывшегося ЦО №2, ЦО №1 еще держался.
Директор школы Галина Александровна не советовала брать в литобъединение учащихся одиннадцатых классов – и ЕГЭ на носу, и «специфика» профиля в виде бесконечных соревнований, однако, получилось наоборот – выпускников записалось больше, чем остальных. Один из них пришел сначала за компанию с братом-двойняшкой, сразу включился в работу, сказал, что интересно, он тоже хочет записаться, но при этом предупредил, что будет пропускать, потому что «всего много». Работали мы, как братья Гонкуры («Эдмонд бегает по редакциям, а Жюль стережет рукопись, чтоб не украли знакомые» - это мы подсмотрели у Ильфа и Петрова: так они ответили на вопрос, как они пишут вдвоем). В роли Жюля, естественно, была я, причем, я не только «сторожила» рукопись – я еще над ней и работала, поскольку мои «Эдмонды» разрывались между всем тем, что им было «просто интересно», тем, что было интересно и нужно для профессиональной подготовки, и тем, что не очень интересно, но необходимо (вроде дополнительного занятия по русскому после неудачно написанного диктанта). Мне подбрасывали идеи, рассказывали о школе, а также различные случаи из собственной жизни, и многое из этого было решено включить в повесть. К сожалению, такого, что каждый создал бы собственную «нетленку», не получилось в силу многих причин – и загруженность, и необходимость ездить на большие расстояния (одна девочка из МЧСовского класса два года ежедневно приезжала из села, находящегося за 30 км от Воронежа, плюс километров 15 до школы уже непосредственно по Воронежу). Наверное, братьям Гонкурам и Ильфу с Петровым было легче. Даже коллективное творчество двигалось черепашьими шагами. В существующих условиях успевали только поспорить: как выстроить развитие сюжета, как назвать героев… Помимо основных (так сказать, официальных, записанных в журнал) участников, время от времени на занятия литобъединения забредали сочувствующие и любопытствующие, просили показать, что получилось, говорили, что классно (приятно было слышать), со своей стороны давали массу советов (иногда дельных)… В литературную форму уже облекала я сама, а потом читала им на следующем занятии. Общее мнение: любовь непременно должна быть драматичной – родителям же обычно не нравятся ни подруга сына, ни друг дочери. Примеров привели множество, и похоже, некоторым было нужно просто выговориться. Посоветовались (крик при этом стоял на всю школу!) – примерный «расклад» наметили: кто и у кого будет недоволен. Это есть. Идем дальше. Спасатель – профессия опасная… без трагедий не обойтись… долго решали, кто из героев и как уйдет. Артем?.. Валерка?.. Глеб?.. Утонет?.. Или сгорит во взорванном террористами поезде, спасая какого-нибудь убежавшего от мамы ребенка?.. В конце концов решили и этот печальный вопрос (использован реальный случай)…
Хочу сразу предупредить читателей, лично знакомых с автором и бывшими участниками литобъединения, что нет смысла искать в персонажах повести какого-то конкретного знакомого: герои, как и положено, – сплошь собирательные образы. Особенно это касается некоторых учителей в повести – в реальной жизни в ЦО №1 таких, над которыми смеялись бы ученики, нет. Но в других школах, где до поступления в Центр образования №1 учились будущие спасатели, было немало такого, что само просится на страницу, и автор, естественно, эту просьбу «уважил» – зарисовок с натуры много, и все ситуации перенесены в данную школу. И внезапно заболевшего учителя не оставят без помощи ни коллеги, ни ученики, даже самые отъявленные разгильдяи-двоечники (по крайней мере, так было тогда). Более того – пожилые учителя во время очередной «магнитной бури» опасались, что станет плохо на уроке, только по одной причине: если всем классом кинутся помощь оказывать – залечат. Особенно был опасен в этом плане девятый «А» со специализацией «медицина катастроф».
Также пользуясь правом каждого автора на художественный вымысел, мои консультанты (стать писателями они уже не успевали) попросили объединить на страницах повести славное прошлое школы, беспокойное настоящее и светлое будущее. Немного отступили при этом от реальной картины: в повести существуют и моряки, и таможенников целый класс – ну, вот захотелось ребятам, чтобы школа выглядела посолиднее… как бывало в лучшие времена… И хотя повесть называется «Про любовь!», речь идет не только о любви, но и о жизни вообще, о трудностях и драмах, не только о кадетах выпускного класса, но и их родителях. И вполне искренним было желание участников творческого объединения в конечном итоге видеть процветающей свою уникальную школу, в которой учиться хоть и трудно, но зато интересно.
Два года общения со спасателями отношу к числу лучших в моей жизни (равно как четыре года работы в Михайловском кадетском корпусе). Хоть и был там «трудный и ОЧЕНЬ трудный контингент», работать с теми ребятами было интересно, да и сама школа необычная. Даже сменив место работы, я потом возвращалась к нашей недописанной повести. Хоть мы расстались – я просто обязана была довести начатое до конца.
С сотрудниками Центра образования №1 я виделась года через три на каком-то межкорпусном (даже из других областей были) мероприятии, которое проводили в Михайловском КК. Вроде на тот момент начал ЦО подниматься, чему я искренне порадовалась, директором вместо ушедшей на пенсию Галины Александровны стала бывший организатор Елена Николаевна – совершенно замечательный человек, впрочем, плохих людей при мне в том коллективе и не было, тоже говорю абсолютно искренне… Но вот недавно, готовя к публикации нашу повесть, решила заглянуть на сайт ЦО №1 – что там у них нового и интересного? И была потрясена: эту школу объединили с другой, расположенной по соседству, и, судя по немногочисленным, довольно прохладным отзывам, реорганизация пока особой пользы не принесла. Старого сайта с очень интересными фотографиями нет. Про то, как выглядит новый, не хочется даже говорить. Конечно, жизнь не стоит на месте, все меняется, но хотелось бы, чтобы те сотрудники, которые продолжают там работать, сохранили то, что было создано двадцать с лишним лет.
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного произведения.
Совпадения имен персонажей с именами реальных людей случайны.
Дорогие друзья!
Пишите отзывы в комментариях, ставьте лайки и подписывайтесь!
От вас зависит развитие канала.
Предлагаю ознакомиться с другими публикациями