4 января 1878 года русские войска с песнями и распущенными знамёнами вошли в Софию… о том, как они при этом выглядели, можно судить по ушедшему в столицу рапорту: «Гвардейские войска от стоянки и работы на Высоких Балканах, и при походе через них, остались в эту минуту… без сапог уже давно, а теперь окончательно без шаровар. Мундиры и шинели – одни лохмотья. Прошу убедительно немедленно энергической высылки всякого рода одежды и обуви для гвардии». С другой стороны – штурмовать болгарскую столицу не пришлось… Впрочем – по порядку.
…Летом русская армия забуксовала под Плевной – наделавший изрядного шороха на Балканах Передовой отряд генерала Ромейко-Гурко будет отозван назад, а он сам – назначен командиром гвардии и кавалерии; именно Гурко на практике осуществлял план блокады города, в конечном счете, увенчавшийся тяжёлой победой – его войскам предстояло взять укреплённые селения и перерезать дороги, по которым снабжался турецкий гарнизон.
Принимая командование, генерал-адъютант обратится к войскам: «О вас, гвардейцы, заботятся больше, чем об остальной армии… вот вам минута доказать, что вы достойны этих забот… Стреляйте, как вас учили, – умною пулею: редко, но метко; а когда придётся до дела в штыки, то продырявь врага. Нашего «ура» он не выносит». Что ни говорите, а есть в этих словах что-то суворовское… то, чего нам так не хватало в той войне!..
(Конечно, сравнение Иосифа Владимировича Ромейко-Гурко, для которого эта война станет самой значительной кампанией в жизни, с Суворовым некорректно – в конце концов, генерал-фельдмаршала он получит по выходу в отставку… Тем не менее, кое-какие параллели просматриваются).
…В частности, в том, что, сразу же после падения Плевны, генерал предлагает развивать успех – немедля перевалить через Балканы, и выйти в Софийскую долину. Зимой, в бураны и мороз, это выглядело безнадёжной затеей – с другой стороны, наши в то время удерживали несколько ключевых горных позиций, включая знаменитую Шипку – в случае промедления, их оставалось только бросить – и, с новыми потерями, возвращаться при лучшей погоде…
…После некоторого раздумья, император Александр II даст добро – правда, командиры останутся при своём мнении, и Гурко придётся их окоротить: «Я поставлен над вами волею Государя Императора – и только ему, Отечеству и истории обязан отчётом в моих действиях. От вас я требую беспрекословного повиновения, и сумею заставить всех и каждого в точности исполнять, а не критиковать мои распоряжения. Прошу всех это накрепко запомнить… Если большим людям трудно, я их уберу в резерв, а вперед пойду с маленькими…» Ну, конечно, Суворову такие речи говорить не приходилось…
…Итак, 70-тысячная армия двинулась по извилистым горным тропам; сразу скажем – войска не имели должной экипировки; на себе приходилось тащить не только орудия, но и снаряды (солдаты несли их, завернув в башлыки). Ещё сложнее было при спусках – к пушкам привязывали канаты; их останавливали, тормозя своими телами. Атаковали по колено в снегу – а один из приказов того похода гласил: «Патроны беречь, помня, что зарядных ящиков с нами не будет...».
Переход займёт восемь дней – вместо планируемых двух… с другой стороны, известно, что германский фельдмаршал Мольтке, получив сведения о падении Плевны, свернёт карту Балканского театра военных действий со словами: «Ну, теперь – до весны!» …Кстати, английское военное министерство, получив сообщение своего агента о возможном русском походе, отреагирует аналогично: «Полковник Уеллесли, очевидно, не знает, о чём говорит. Балканы никогда не были, и не могут быть перейдены зимой». (Ничего не зная о мнении зарубежных коллег, генерал Гурко в это время, вполне по-суворовски, жевал сухари у солдатского костра – разумеется, если его было из чего разжечь).
…Турки приготовятся отражать русскую армию на подступах к Софии – но достаточно безуспешно; всякий раз дело заканчивалось отступлением. Перед заключительной атакой придёт известие о подходе сербов – и (внимание!) Гурко прикажет войскам остановиться, чтобы «...накануне Рождества Христова запечатлеть братский союз с нами в общем наступлении на общего врага»…
…Однако, в разгар приготовлений к сражению у стен города, лазутчики сообщат: ночью турецкая армия поспешно отступила, бросив все припасы…
P.S. …Разбив противника под Пловдивом, в феврале войска Гурко выйдут к местечку Сан-Стефано в западном пригороде Константинополя (теперь – Ешилькёй), где и будет подписан одноимённый мир… Впрочем, это – совсем другая история.