Отличный фильм. Снят в 1989 году Сергеем Соловьевым. К огромному моему сожалению, я не видела других работ режиссера. Насколько я поняла, картина «Черная роза...» является частью знаменитой трилогии автора. Поэтому мне будет сложно пытаться ее анализировать, но я попробую.
Для начала хочется отметить стилистику фильма. Здесь все, от внешнего вида героини в первые же минуты, до перчаток на банках с самогоном обладает каким-то своим жутким стилем. Абсолютно все детали, вроде постоянных черных очков или пуант играют на создание атмосферы картины. На экране создается будто какой-то отдельный, сюрреалистичный мир. Кто-то назвал это «советской Нарнией» за оркестр, выходящий из шкафа. Кто-то сравнивает картину с творчеством Дали. Точек зрения довольно много, а сформировать свою сложновато, прямо скажем.
Кино будто шлет к черту все ожидания зрителя. С самого начала довольно сложно понять, что вообще происходит, а герои не вызывают симпатии. Вроде как все работает на отторжение, но, что удивительно – как завороженный продолжаешь смотреть. Вся эта игра света, непонятные костюмы, странные диалоги и действия – все это так и манит. Это как будто та самая отвязная молодость, о которой мы все когда-то читали и мечтали.
Но вернемся к анализу фильма как части перестроечного кино. Да, в кинематографе новая эпоха началась чуть раньше, чем в политике. Творческие люди быстро все поняли и почувствовали некую свободу. После 6 съезда кинематографистов все стало совсем ясно. Теперь те, кого раньше можно было назвать андеграундом, стали во главе угла. Теперь кино развернулось в своем направлении.
Что произошло конкретно? Пропала цензура. Сцены эротического характера и изображения голого тела – невообразимая вольность для советского кинематографа. Ну как можно подумать, что после аккуратных работниц фабрик в их косыночках или тружениц села мы увидим абсолютно нагую девушку, мирно спящую рядом с Толиком. Но не только изображением голого тела характеризуется это отсутствие цензуры. Здесь же – мать Александры рассуждает о сексуальном образовании, сама она совращает 15-ти летнего мальчишку, а чистый некогда образ советской школьницы опошляется. Все это – следствие свободы. Режиссер будто хотел максимально оторваться. В кино поднимаются такие темы, которые раньше было невозможно представить вообще хоть где-нибудь, не то что в массовом кинематографе.
Помимо этого, особенный интерес наблюдается к прошлому и к политической теме. В кино есть масса вставок, не имеющих отношения к основному сюжету, но четко показывающих отношения автора к прошлому периоду в истории СССР. Например, в какой-то момент мы наблюдаем, как все жильцы сумасшедшего дома смотрят похороны Брежнева. Или сон мальчика о Сталине в его квартире, или сатирическая вставка про пищеварительные проблемы вождя. Вся эта катавасия была абсолютно невозможна ранее. Теперь же – спокойно и с размахом. Особо показательный эпизод, где непонятно кто просто рассказывает политический анекдот, глядя в камеру. Этот эпизод никак и ни с чем не связан. Но сама вот эта вот культовость политических анекдотов оправдывает его здесь появление. Если раньше – только близким шепотом на кухне, то теперь - массовому зрителю с экрана с сигаретой в руке.
А что кроме цензуры? Появляются новые люди. Это новый тип героя, сформировавшийся в перестроечном кино. Что было до этого? Как правило, герой фильмов эпохи застоя – мужчина средних лет, глубоко несчастный, непонимающий своего места в жизни и утонувший в кризисе идентичности. Теперь герой – молодой, даже юный парень (ли девушка), потерявший абсолютно все моральные ориентиры. То, к чему шла страна много лет так и осталось непостижимым и туманным: больше нет возможности шагать на пути к «этому», непонятно чему. Но в то же время нет новой морали. То, чему учили предки кажется полным бредом. Родители с их взглядами тоже не внушают доверия. Что остается? Искать себя методом проб и ошибок. Вот герои и живут так, как им хочется, не задумываясь о последствиях.
Гуляют по крыше, сбегают из дома, заводят детей и танцуют, попивая шампанское из бидона. Им не к чему стремиться, кроме свободы. Все-таки играют роль американские фильмы, засмотренные на кассетах в видеосалонах. Герои хотят тоже танцевать и веселиться. Вся эта беззаботность отлично показана в фильме «Черная роза…». Героиня спокойно занимается сексом с парнем при ребенке, абсолютно не смущаясь. Мальчик ни капли не удивлен новым соседям, а образовавшаяся новая семья тратит деньги направо и налево.
Все это выглядит до жути забавно и трагично. Разум понимает, что такое поведение приведет только к худшему раскладу. Но при этом манит эта беззаботность. Короче, сложно что-то сказать более глубокое. Начинаешь думать – понимаешь, что рациональный подход здесь неуместен. Ну а без него довольно сложно что-то анализировать и пытаться понять. Так что оставим все на уровне эмоционального восприятия.
А вообще, на мой взгляд главный герой здесь – далеко не мальчик-сиротка и не девушка Саша. Мне кажется, здесь главный герой – это Вовчик, Володенька, Вовочка. Он старше своей любовницы и ее соседа. Он видел время предыдущее: ему около 40. Он пережил момент, когда в жизни стало больше свободы и стало возможным кататься в Лондон на показы в качестве модели. Этот мужчина как раз в том возрасте, в котором более ранние герои кинематографа изнывали от тоски и бродили по улицам под грустную музыку. Этот персонаж – их полный антоним. Он веселый, живущий и буквально кричащий. Он чувствует свою свободу на самом деле: ведь он знает, как может быть иначе. В его разговорах как раз сквозит искреннее ощущение себя и мира вокруг. В какой-то момент он отвечает на фразу «меня все смущает» риторическим «это нормальное состояние советского человека». По-моему, здесь как раз о принятии вот этого нового времени с его пока не устоявшимися идеалами и принципами. Этот герой невольно убеждает в своей осведомленности относительно всего вокруг. Он единственный, кто вообще понимает, что происходит. По-моему, символично, что именно такой персонаж получает по лицу.
Еще один значимый герой, конфликтующий с Володенькой Вовочкой по сюжету – псих Толик. Потрясающий в своем трагизме и комизме персонаж. Гонит самогон «из протеста», хотя «не пьет». По утрам слушает пленку с записью радиосообщения о смерти Сталина, а еще ругает власть и время. Ну прелесть, что такое. Не просто так именно этот персонаж становится каким-то особым символом, возникая периодически в качестве монтажных врезок. То он играет на контрабасе, опустив ноги в тазик, то на флейте, копируя позу мифического существа, то вообще улетает на шариках. Все это открывает какой-то очередной слой картины: язык, близкий к символизму. Здесь как раз очень интересно наблюдать за цветовым и световым решением изображения. Картина то становится черно-белой, то привычной по свету и цвету, но наполняется разными огоньками и мельканиями, будто от вывески «Аэрофлота» за окном. Забавно, что, когда герой решает жениться – он выключает эти огоньки. Тоже ведь художественный образ.
Вообще разгадать смысл вот этого вот художественно метафоричного пласта мне не удалось до конца. Скорее всего, нужно ознакомиться для этого с другими работами режиссера и понять его язык.
Но о чем кино?
Я понятия не имею, что хотел сказать автор. У меня даже нет предположений по этому поводу. Но я могу выразить, что поняла я. Опять же: абсолютно субъективно, не претендуя на правильность. Мне кажется, что фильм о том, за что стоит держаться. Мир вокруг – сходит с ума. Люди буквально лишаются разума: вслед за Толиком дядя Кока и мать Александры, буквально. А герою нужно как-то жить. Нужно как-то выживать в этом бесконечном карнавале, происходящем в квартире. Нужно как-то понимать вообще, кто он, зачем и что дальше. Изначально герой как-бы плывет по течению, не имея своей позиции ни по одному вопросу. Он кидается к идее свободы, как его гостья; становится мужем, потому что так принято. Он даже не знает, кем и когда принято. Но он все равно идет на это. Конечно, нельзя пытаться понять кино с точки зрения реализма. Действия героев здесь, скорее, распространенные метафоры, нежели реальные поступки. Так за что же все-таки герою держаться?
По-моему, смысл как раз в поиске этого. Тут как с банальной концепцией о смысле жизни в ее поиске. Здесь нечто подобное. Герой ищет ориентир для себя, пробуя абсолютно разные штуковины. Апогеем этого поиска становится его обращение в веру. И вроде как есть призрачная надежда, что это правильное решение. Хоть мальчик и делает это исключительно из-за совета Коки, но в момент омовения (надеюсь, верно употребила термин), он видит на своем сыне черные очки. Такие же, как у него самого. Это тоже суперважный символ и герой даже заострял на нем внимание в своем разговоре с Толиком. Так что вера становится для героя новым маяком. А верный он или нет и что будет дальше – неизвестно. Но даже тако серьезный момент, как церковное таинство умело оттеняется юмором и комическими ситуациями: сначала крестные родители ради тазика терпят жуткую давку, затем раздеваются, вместо мальчика, а на протяжении всего процесса дядя в углу очень смешно держит свечку.
Вообще все кино снято с некой иронией. Я почти уверена, что понимаю, какая атмосфера царила на площадке. Здесь вроде как о серьезном, даже, можно сказать, о вечном. А вроде как и о настоящем и несуществующем вовсе. Интересный подход, завораживающий своей простотой и сложностью одновременно. Я для себя точно поняла, что хочу продолжать смотреть перестроечное кино. Наверное, за все время обучения, впервые я прямо не отрывалась от экрана ни на долю секунды. Интересный период, что сказать. Жаль только, что из-за такого огромного потока информации тогда было создано много низкосортных произведений. Но они все не прошли проверку временем, что позволяет сейчас точно отделять хорошие фильмы. На мой взгляд, «Черная роза…» как раз из таких.