Не думай, что упадёшь, и не упадёшь никогда!
– Вик, тебя Старший зовет.
Десятник, тронув меня за плечо, двинулся дальше вдоль бойниц. Подходил к некоторым солдатам, что-то негромко говорил. Те вставали и шли к лестнице, чтобы спуститься с крепостной стены. Я тоже поднялся, положил винтовку на каменный выступ и отправился в замок, где начальник гарнизона устроил штаб.
Меня зовут Виктор Бакару, и мне шестнадцать. Год назад я стал служить в гарнизоне крепости, как и все мужчины, что живут здесь. Я не помню своих родителей, сюда меня отправил дядька, единственный родственник. Гравец – небольшой форпост на самой границе Кабрии. Наша фортеция смотрит на голые степные равнины, а позади нее – горы, что охраняют страну с юга.
Поручника Илью Вуковича, хоть ему чуть за сорок, все зовут Старшим, даже трехлетние дети, и авторитет его абсолютный тоже для всех. Начальник нашего гарнизона. Невеликого роста, он один ходит с рогатиной на медведя, и в рубке на саблях никому не уступает. А говорит всегда негромко, и все его слушаются.
Наша крепость уже две недели стоит в осаде, и, по словам десятника, ничего хорошего не предвидится, дела идут всё хуже. Запасы иссякают, а подмоги ждать не приходится. Байсары напали, зная, что дороги и перевал заметены снегом, и помощь не придет. Голуби, которых посылали в Ниш, не вернулись, наверное, они и не долетели. Дозорные говорят, что видели у врага пару беркутов.
Одно хорошо – старый форт почти неприступен, и удерживать его можно долго.
Старший ждал нас в большом зале со сводчатыми потолками. Я поежился – здесь было всего лишь чуть теплее, чем на улице. Протопить такое помещение сейчас было нечем, берегли дрова.
Народу постепенно прибывало, Вукович внимательно смотрел на каждого, кто входил. Наконец заговорил, как обычно, не повышая голоса:
– Сегодня соберем женщин и детей и отправим через перевал в Ниш. В сопровождении пойдут пять мужчин. Остальные останутся в крепости и будут оборонять ее до последнего. До перевала два дня пути, если не случится бурана, и еще день и ночь оттуда – до Ниша. Выйдете через старый туннель.
Солдаты смотрели на командира молча. Что тут было говорить?
– Вик, и ты, Альвен, пройдите по домам и скажите, что я жду всех во дворе через час. Пусть берут только теплую одежду и еду. На горных тропах и без лишнего груза тяжело.
Я отправился по левой стороне короткой улицы, Альвен – по правой. Я нарочно первым выбрал левую, чтобы заглянуть к кузнецу, у которого ходил в учениках. Ну, и Иву увидеть, дочку его. Она старше меня на год, самая красивая в крепости. Я на нее только издали смотрю, понимаю, что ничего мне тут не светит. Ива поручника любит, Старшего нашего. Все это знают, кроме него, кажется.
Женщины не задавали лишних вопросов. Некоторые бледнели – их мужья оставались в крепости. Но никто не спорил.
Через два часа мы вышли из крепости через подземный ход. Туннель выходил к подножию холма неподалеку от замка. Я и Лойко шли впереди, посередине нашего каравана топал старый Игнац, а позади, замыкающими – Марко и Огнен. Идти пока было легко, широкую тропу, кое-где заметенную снегом, было видно. Летом я часто бродил в этом лесу.
Женщины шли, негромко переговариваясь, прижимая к себе закутанных детей. До вечерних сумерек предстояло пройти как можно больше, пока позволяла тропа и погода. Я шел, утаптывая пимами неглубокий снег, и думал о тех, кто остался в крепости.
– По сторонам смотри, Вик, – толкнул меня в плечо Лойко. – Волки вокруг ходят, следы видишь? Но пока вряд ли нападут, видят, что народу много. А на привал встанем, как от волков беречься будем?
– Ну… спать по очереди.
– Это само собой. Но за дровами ходить толпой. Бабы хворост собирают – ты с ружьем стоишь, смотришь вокруг. До ветру никого по одному не пускать. Только толпой, и сам с ними иди, карауль.
Я покраснел и ничего не сказал. А еще было стыдно, что сам не догадался про охрану.
Часа через два начало смеркаться, короткий зимний день клонился к вечеру. Лойко вдруг свернул с тропы в просвет между двух огромных елей, свистнул, чтобы все собрались вокруг. Оказалось, углядел просторную поляну для ночлега.
– Встаем здесь. Вик, Игнац, позовите человек пять и идите за хворостом. Марко, Огнен – рубите ветки. Бабы, утаптывайте снег, шалаши будем ставить.
Я двинулся к старику, за мной пошла бойкая Роза, жена гарнизонного оружейника. Ее муж остался в крепости, а их первенец должен был родиться через пару месяцев. Едва не задев меня большим животом, Роза встала рядом и позвала еще нескольких женщин. Мы двинулись вглубь леса, прислушиваясь к шорохам и звукам.
За хворостом пришлось идти далеко, туда, где ветер слегка сдул снег с пологого склона. Набрав полные охапки, женщины отнесли их на поляну и вернулись – топлива нужно было много. Я стоял на краю прогалины, глядя вокруг. Игнац был на другой стороне.
Крупный волк возник неподалеку резко, как из-под земли. Стоял пока поодаль, смотрел желтыми глазами, не шевелился. Ждет, пока подойдет стая? Я вскинул винтовку и прицелился. А если промахнусь? Я стрелял плохо. На стрельбах приклад бил меня в плечо, я терял прицел, и хорошо, если попадал в половину мишеней. Так, упрись плотней, целься…
Кто-то из женщин увидел волка и вскрикнул. Пуля свистнула по веткам, а зверь исчез в кустах. Черт! Я торопливо перезарядил винтовку.
Окончание следует...