Март месяц, время учёта на площадке в междуречье Печоры и Илыча. Провели его в составе 18 человек без всяких осложнений и приключений. Можно бы возвращаться домой в Якшу, но, раз уж оказались в темнохвойном районе, можно провести и свои учёты по закреплённым за нами видами птиц: меня интересуют тетеревиные птицы, а Виктора – воробьиные. Нам и ходить по тайге положено по технике безопасности вдвоём, поэтому мы с ним объединились.
По Печоре вышли от кордона Шижим к кордону Собинская, а от него наш маршрут намечен по просекам в верховье реки Большая Шайтановка. Вышли в маршрут пораньше, чтобы ночь нас не застала где-то в пути. Дошли до первой избы на реке. Она недалеко от просеки, которую называют Вологодской границей. Мы привыкли, что у каждой избушки есть запас дров. Посмотрели в избе – нет дров. Может инспектора охраны спрятали дрова неподалёку? Сделали круг вокруг избы – не видно дров, ещё шире разошлись – ничего не нашли. Плохо ещё то, что и сухостоя поблизости не видно. Нарубили с ёлок нижних сухих веток, но это не очень хорошие дрова, надолго их не хватит. А ещё мы увидели, что печка здесь без трубы – каменка. Эта такая печка, что во время её топки весь дым собирается под потолком и выходит через открытую дверь и маленькое открытое окошечко под потолком.
Стали топить. В избе холодно, хочется как-то тепло удержать, поэтому прикрыли дверь, рассчитывая, что дым через обоконок выйдет, но скоро глаза стали слезиться, дышать невозможно. Приоткрыли дверь, дым стал выходить, а с ним и тепло. Как-то ухитрились в печурке сварить еду, вскипятили чай. Дело к вечеру, надо на ночлег устраиваться. Печку-каменку своими плохими дровами так и не смогли как следует нагреть, в избе холодно, но всё же теплее, чем на улице. Что был за сон, сейчас и не вспомню.
Еще про работу сотрудников в заповеднике и про наши приключения в тайге читайте в статьях на канале:
А утром Виктор с трудом мог открыть рот, его знобит. В тайге нельзя оставаться, надо скорее назад на кордон выходить, там лечиться. По готовой вчерашней лыжне быстро добежали. На кордоне Борис стал нас отогревать, дал лекарство, только оно что-то слабо помогало. Нажарил он мясных котлет, угощает, а у Виктора только чайная ложка в рот проходит, не может ничего откусывать – отломит маленький кусочек хлеба, положит в рот, чуть отхлебнёт чая из кружки, прожуёт. Говорит, есть хочу, но только ложечкой котлету отломит, вложит в рот и тихонько разжёвывает. Хорошо, что пусть и помаленьку, но всё же поел.
Стали решать, что дальше делать – сидеть на кордоне и пробовать вылечиться или рискнуть, заказать машину с центральной усадьбы и выйти к ней. До того места, куда она могла проехать, нам на лыжах надо было пройти, как мне помнится, 18 км. Лыжни там не было, поэтому придётся идти по целине. Прежде мы и больше расстояния проходили. Виктор говорит, что надо выходить и дома лечиться.
Связались по рации, объяснили ситуацию, предупредили, чтоб машина была обязательно. Утром я хорошо поел, Виктор – сколько смог. Температура у него была высокая, но решил всё равно идти. Вышли с кордона по старой дороге. Нам было важно не пропустить, заметить затёски нужной нам для поворота к границе заповедника просеки.
Прошли какое-то расстояние, пора бы меняться, теперь Виктору надо бы идти впереди, но он признался, что не в состоянии протаптывать лыжню. Да и по его виду было ясно, что он не может... Сбавил ход, чтоб самому раньше времени не выдохнуться, и пошёл вперёд. С меня потом градом катится, а Витю озноб бьет. Но мы шли вперед, и только вперед!
Потом, когда всё благополучно закончилось и мы вспоминали этот переход, Витя говорил: «Зацепился я взглядом за задники твоих лыж и только думаю, чтоб их не потерять, по сторонам даже не смотрю». Вышли в нужное место, там уже машина ждала. Загрузились и в Якшу поехали. Там Виктора подлечили, а ещё через некоторое время он поехал к зубному врачу и удалил все больные зубы, а на их место поставил стальные. Потом он приговаривал: «Теперь нечему болеть! А то они сидят, котлеты едят, а я, голодный, им только завидую!».
Буду благодарен за лайки и добрые комментарии. Ваш автор.