Хюррем Султан уже к вечеру чувствовала себя настолько хорошо, что пригласила Нурбану с детьми поужинать с ней. Она шутила, смеялась, не осталось ни следа от утреннего происшествия. Селим уехал в санджак, а жена с детьми осталась еще на недельку, как и обещала Госпоже Босфора. За эту неделю обе госпожи много времени проводили вместе. Часто сиживали на любимом месте Хасеки Султан. Однажды, Хюррем сказала Нурбану:
- Ты говоришь, что я добрая. Да, я могу себе это позволить – за моей спиной сам Повелитель мира стоит. А я стою за твоей спиной. Даже если со мной что случиться, я все – равно буду тебе помогать. Не бойся, ты не будешь одна. Мир жесток и несправедлив. Надо быть сильной, но моя помощь тебе поможет.
- Как же Вы сможете мне помогать? – удивилась невестка.
На что Хюррем ответила улыбаясь, - Душа человека не умирает, умирает только тело. Моя душа будет подсказывать тебе, и давать советы. Ты сама в этом убедишься. Я буду давать тебе знаки.
- Матушка Хюррем, Вы еще молоды и жизнерадостны. Вам рано думать о таких вещах! Даст Аллах, Вы будете жить долго и счастливо, и нас будете радовать своим присутствием. Дети так привязались к Вам. Да и я Вас люблю, как родную мать. И дети Ваши Вас любят. Живите долго!
- Никто не знает своего часа, Нурбану, - по лицу Хюррем пробежала горькая гримаса, но тут же сменилась улыбкой.
- Вы меня пугаете своими разговорами. Нам с детьми уже скоро уезжать, а у меня сердце не на месте. Мы единственные, кто приехал Вас навестить, единственные, кому Вы разрешили нарушить ваше с Повелителем уединение. Почему Вы не хотите нарушить его и вернуться в Стамбул?
- Нет надобности. Ты сама попросила, а я не смогла отказать. Нам с Повелителем хорошо и вдвоем. А у детей семьи, у них свои заботы. Письма часто пишут, пусть занимаются своими делами. Мне достаточно знать, что у них все хорошо. А внучки мои, дети Мехмеда и Джихангира с нами. Скоро, правда замуж их выдадим, но и это не помешает. Нам с Сулейманом интересно друг с другом. А в Топкапы вечные интриги, я устала от них.
- Матушка Хюррем, а Повелитель не собирается в поход? Если соберется, то мы готовы приехать к Вам, чтобы Вы не скучали.
- Нет, он пока не планирует. Да и зачем? Казна полна. Езжайте с легким сердцем.
Через несколько дней Нурбану с детьми вернулась в Манису.
Прошло два года. Они часто обменивались письмами с матушкой Хюррем, но больше приглашения приехать не получали. Дети росли, Селим правил в санджаке. Жизнь текла своим чередом.
И вдруг, как гром среди ясного неба – умерла Хасеки Хюррем Султан. Все дети с внуками съехались в Топкапы, чтобы проводить ее в последний путь. Нурбану была погружена в горе и почти ничего не соображала и не видела. Слезы нескончаемым потоком лились из ее глаз.
Она пыталась узнать, что же случилось, но никто ничего не знал. Сказали, что однажды вечером приехала закрытая карета с Госпожой и Повелителем. Хасеки занесли в ее покои, а уже наутро сообщили о ее смерти. Повелитель был все время с ней и лекари.
Госпожу Босфора похоронили в мечети Сулеймание, по ее желанию. Сразу же главный архитектор Мимар Синан приступил к строительству там же ее тюрбе.
Повелитель, казалось, умер со своей Госпожой. Он осунулся, отказался от дорогой утвари, велел убрать дорогие ткани из дворца. Сам погрузился в траур, оделся в простую одежду. Это он то, которого прозвали великолепным за любовь к дорогим нарядам и украшениям. Во дворце стояла мертвая тишина. Любой звук раздражал его.
После церемонии прощания, Нурбану с Селимом незамедлительно вернулись к себе в Манису. И вот тут произошло самое страшное – Селим запил. Запой длился уже несколько дней, и хасеки решила навестить мужа в его покоях. Она застала его почти в невменяемом состоянии. Он напоминал мерзкое животное.
- Селим, что ты делаешь? Ты же обещал! – Нурбану трясла мужа за плечи, чтобы он очнулся.
- Ты чего пристала? Я мать потерял! – еле шевеля губами, ответил шехзаде.
- Я понимаю твою боль, я сама ее любила, как родную мать, но боль не зальешь вином! Ты только себе хуже делаешь!
Селим протянул руку, достал кувшин с водой и начал жадно пить прямо из кувшина.
- Да что ты можешь понять, Нурбану! Откуда тебе понять, что такое мать потерять! Такую мать! Она мне нос утирала, попу подмывала в детстве. Ты такого ни одному нашему ребенку не делала. Нос воротила, все слуги. Она разделяла все мои мечты, мысли! Она – ангел! Кто мне ее заменит? У меня как будто крылья были за спиной, а теперь их сломали! Тебе никогда не понять! Ты никому не была нужна, ни отцу, ни матери. Они кинули тебя на няньку. Тебя даже собственный отец продал пиратам! Что ты можешь знать о настоящей материнской любви?
- Что ты говоришь, Селим? Как ты можешь такое говорить? Отец продал меня? Да он был богатым, ему не нужны были деньги! – лицо Нурбану стало пунцовым от гнева.
- Да, мне матушка рассказала. Хайреддин паша сам за тебя деньги твоему отцу отдавал. Мать тебя пожалела и хотела даже отправить домой, но когда услышала твою историю, то изменила свое решение. Она хотела, видите ли, чтобы ты стала счастливой! Мне тебя навязала, даже клятву с меня взяла. А у меня даже не спросила, а хочу ли я этого? Правда ты красивая и умная, но я тебя не люблю! Понимаешь? Тебя никто не любит! Моя сестра тебя так просто ненавидит!
У Нурбану подкосились ноги от всего услышанного. Она медленно вышла из покоев мужа на гнущихся ногах и если бы не Газанфер, который подхватил ее у дверей, то упала бы в обморок прямо в коридоре.
В своих покоях она повалилась на диван и горько заплакала. Газанфер приказал всем выйти и вышел сам. Госпоже надо прийти в себя, но он велел главной калфе не оставлять хасеки совсем одну надолго. Мало ли что.
Нурбану наревевшись вдосталь, решила обдумать все. В это время из дверей в покои вошла рыжая кошка. Она села посреди комнаты и внимательно посмотрела на женщину. Ее зеленые глаза светились.
Нурбану села, потом подошла к кувшину с водой, попила воды и вернулась на диван. Кошка запрыгнула ей на колени и, мурча, закрыла глаза. Женщину, как током ударило: это же матушка Хюррем старается ей помочь! Слезами делу не поможешь, так говорила она. Главное – сын, а все остальное приходящее. Надо вспомнить все, что говорила матушка Хюррем и принять решение:
Она оказалась одна, одна в целом мире, одна против этого жестокого мира. Нет стены, за которой бы она бы могла найти защиту. И Селим, став Повелителем, не станет этой стеной. Только сын, заняв трон, будет ей опорой! Сын – это ее надежда и отрада в этой жизни! Значит надо стать жестокой и беспощадной ради него! Она расчистит ему путь к трону! Что бы ей это не стоило! Она будет его самозабвенно любить, любить так, как никто в мире! И надо, чтобы он ее так же любил! Чтобы никто не мог настроить сына против матери! Нурбану решительно встала. Война начата! И она будет победительницей!
Из покоев вышла новая Нурбану.
Она оглянулась, но кошки уже не было. А была ли она?