Сегодня ходили в кино. В единственный уцелевший стараниями городской администрации культурный центр «Луначарский».
В советское время в городе было три Дома культуры, каждый со своей историей и архитектурой. Рыночная экономика 90-тых два из них переделала в заурядные магазины, разрушив весь колорит этих зданий. А Луначарскому повезло, его, уже тоже почти почившего, выкупила администрация города, тем самым предоставив жителям возможность посещать кино, концерты и спектакли местных и гастролирующих артистов. Кинозал современный, с удобными креслами, огромным экраном и долбизвуком, все как и везде.
А я вспоминаю далекий 1974 год, когда мама меня - восьмилетнюю девочку - отвела в тогда ещё Дом культуры им. Луначарского.
Мои подружки во дворе повально записались в балетные кружки. Приходили после занятий и учили нас, неохваченных, первой позиции. Мы под их руководством старательно выворачивали ноги, само собой, показывали свои умения родителям и просясь записаться в кружок тоже.
Вот мама и отвела меня в «Луначарский». Помню, пока мы шли записываться, я забрела в какую-то лужу, промочила ноги, но маме сказать об этом побоялась. Встретила нас высокая худощавая женщина - мой будущий педагог - Ирина Семеновна Манькина. Повела к станку, попросила снять обувь, проверить выворотность стоп.
«У ребенка совершенно мокрые ноги», - сообщила она маме. Я готова была сквозь землю провалиться от стыда. Почему-то этот момент мне запомнился на всю жизнь.
И начались мои балетные будни. Надо сказать о Ирине Семеновне. Не знаю какими судьбами такую женщину занесло в нашу глухомань, но для нас она была очень необычным человеком. Окончившая учебное заведение где-то в Киеве, с очень высокими нравственными идеалами, воспитанная и интеллигентная. Я таких только в кино про господ видела.
К нам она приехала уже заслуженным балетмейстером, а организованный ей кружок перерос в «народный ансамбль классического танца» - наверное, единственный в нашем регионе.
Ирина Семеновна учила нас хорошим манерам, «здравствуйте, спасибо, извините» - для меня и сейчас обычный способ общения.
В тетрадке мы записывали мудреные французские названия: батман, плие, рондежам партер - все упражнения у станка. Эти названия я помню до сих пор и без труда воспроизведу всё занятие у станка, хотя жизнь моя очень далека от балета.
А потом Луначарский взялись ремонтировать, и мы занимались, то в тресте, то в школе. Интересно было в тресте. Здание Сталинской постройки, с широкой парадной лестницей, ведущей на второй этаж. А там - актовый зал. В нем как-то хитро по периметру у стен расставляли кресла, которые складывались и перекладины под сиденьями образовывали станок. И занимались мы в тресте не год, и не два, а Луначарский все перестраивали. Ирина Семеновна не дожила до нового здания, ушла из жизни рано, болезнь унесла её. Но успела привить нам любовь к классическому балету, классической музыке и хорошим манерам.
Мама иногда говорит, что я «не от мира сего». Для меня первична душа человека, а уж потом все остальное. И это всецело заслуга Ирины Семеновны и балета.
Не знаю, занимаются ли балетом в Луначарском сегодня, но превзойти наш ансамбль классического танца в городе не смог никто.