Говорят, если долго смотреть на лунные лилии в одиночестве, можно услышать их шёпот — тихий, как шелест страниц в забытой книге. Они рассказывают истории о тех, кто бродил ночами в поисках утраченного, о несмелых признаниях, произнесённых под их холодным светом, и о том, как луна разливается по земле живым серебром.
А на рассвете они закрываются, оставляя после себя лишь капли росы — хрустальные искорки слёз.
Станислав протиснулся в толпу людей между прилавками в надежде пробраться вглубь торговых рядов.
Он спрашивал о них у торговцев, и каждый раз в ответ звучало одно и то же:
— Лунные? Да кто ж их сейчас выращивает!
— Возьмите обычные лилии! Белые, с желтыми тычинками — совсем как лунные! Недорого отдам.
Но Кречетов качал головой. Ему нужны были те, что пахнут ночным ветром, раскрываясь под серебристым взглядом луны.
Он уже почти отчаялся, когда в дальнем углу ярмарки, за прилавком с сушёными травами, заметил старушку в потёртом платке. Ее лавка не пестрела яркими букетами — лишь несколько скромных горшков с невзрачными на вид растениями, стебли которых отливали темно-синим, почти черным.
На голове торговки одет платок, выцветший от времени и бесчисленных стирок, а поверх старенького пальто — фартук с карманами, где всегда припрятаны ножницы, моток беч
ёвки и мятная конфетка для детишек. От неё пахнет землёй, мокрой после дождя, и едва уловимым ароматом гвоздик — тех самых, что когда-то дарили ей в юности.
Старуха посмотрела на юношу и медленно улыбнулась, ожидая его вопроса.
- Бывают ли у вас лунные лилии?
Толпа вокруг гудела, смеялась, торговалась, но здесь, у этого прилавка, время будто застыло. Немного помолчав, торговка утвердительно кивнула.
— "Вот они, перед вами" — её хриплый голос звучал сухо, словно шелест засохших лепестков. Пальцы с ярко-жёлтым глянцем ногтей указали на неприметный горшок у её ног.
— "Пятьдесят кредитов" — добавила она уже буднично, словно речь шла не о редких цветах, а о мешке картошки.
Кречетов едва сдержал вздох облегчения. Не торгуясь перевел необходимую сумму. Принял горшок от улыбающейся старухи, ощутив его лёгкую прохладу и поспешил обратно, ловко огибая пёструю толпу.
Сердце юноши наполнилось радостью. Где-то впереди, за поворотом, за шумом фонтана и голосами торговцев, ждала с ним встречи принцесса. И этот путь, наполненный птичьими трелями и шепотом листьев, казался ему теперь не просто дорогой, а своеобразным посвящением — последним аккордом перед новой главой жизни.