«Солдат больше не благородная фигура», — заметил военный поэт Зигфрид Сассун во время службы на Западном фронте. «Он просто корчащееся насекомое среди этого ужасного безумия разрушения».
Неудивительно, что Сассун делал отсылку к насекомым, чтобы выразить тяжелое положение солдат Первой мировой войны. Насекомые — как настоящие, так и метафорические — стали формировать образ того, как люди думали и писали об опыте войны, и это вызвало всплеск интереса к насекомым в целом.
Это был первый полностью механизированный крупный конфликт, в котором противник на поле боя превратился в мельчайшие крупинки. На передовой солдаты впервые надевали жукообразные противогазы и камуфляжную форму, надевали новые прототипы военных бронежилетов и ползали по грязи на танках. Военные действия даже заставили писателя-модерниста Уиндема Льюиса , служившего артиллерийским офицером, заметить: «Эти сражения больше похожи на муравьиные бои, чем на все, что мы делали таким образом до сих пор».
Поразительное сходство между людьми и насекомыми также связано с их близостью на поле боя. В окопах процветали вши, комары и мухи, которые быстро стали одним из основных источников болезней и смертей среди солдат. Столкнувшись с быстрым распространением тифа, малярии и окопной лихорадки (распространяемой вшами), военное министерство объединилось с энтомологами, чтобы справиться с этим внутренним врагом.
Это привело к кампании по уничтожению насекомых, в ходе которой войска регулярно дезинфицировались химическими веществами, призванными остановить распространение вшей. Тем не менее, пока это происходило, солдаты также подвергались воздействию ядовитых газов противника, некоторые из которых ранее использовались в качестве инсектицидов. Одна голландская газета быстро подметила, что порой, борьба с солдатами противника ни чем не отличается от борьбы с насекомыми в собственных окопах.
На этой сатирической иллюстрации мая 1915 года женское воплощение Германии. На первый взгляд кажется, что она дезинфицирует их, но на самом деле уничтожает их хлором.
Тем не менее, если условия войны превратили людей в жуков, то именно к этим формам жизни люди обратились в поисках способов понять свое затруднительное положение.
Жукомания
Возможно, из-за того, что люди чувствовали себя ближе к насекомым, чем когда-либо, в период Первой мировой войны возник рост популярности энтомологии.
Исследования жизни насекомых пользовались большим спросом. Больше книг посвящалось исключительно насекомым, чем когда-либо прежде. Особый интерес у британской публики вызвала работа французского энтомолога Жана-Анри Казимира Фабра, чьи новаторские и зачастую ужасающие исследования поведения ос, жуков, богомолов и мух широко продавались в предвоенные годы. Фабр был пионером в области наук о жизни, который продемонстрировал, что о насекомых можно узнать больше как о живых существах, наблюдаемых в их естественной среде обитания, чем как о мертвых экземплярах, приколотых к витринам.
Развитие новых кино технологий также означало, что сложное поведение насекомых можно было сделать видимым для человеческого глаза. В ноябре 1908 года фильм режиссера-документалиста о природе Ф. Перси Смита «Акробатическая муха» вызвал ажиотаж, когда его показали в лондонском кинотеатре. Короткометражный фильм, рекламируемый на первой полосе The Daily Mirror , состоял из замечательных кадров, на которых муха жонглирует передними лапками различными миниатюрными предметами.
После войны общественный интерес к жукам на экране продолжал расти. С 1922 года в британских кинотеатрах показывали серию короткометражных фильмов о природе под названием «Тайны природы». Многие фильмы были посвящены скрытой жизни муравьев, ос и жуков.
Модернистские насекомые
Упомянутые выше фильмы и популярные книги о насекомых были источником увлечения писателей модернистов и мыслителей, в том числе Вирджинии Вулф, Д. Х. Лоуренса, Эзры Паунда, Кэтрин Мэнсфилд и Марианны Мур, которые перечислили десятитомную коллекцию Фабра «Энтомологические сувениры» (Энтомологические воспоминания)., в списке «великих литературных произведений». Поэт Уильям Карлос Уильямс даже заметил : «Анри Фабр был одним из моих богов».
Некоторых писателей вдохновляла замечательная способность насекомых процветать в негостеприимной среде. Действие повести Д. Х. Лоуренса «Божья коровка» происходит во время войны, в основе которой лежит рассказ Фабра о «священном жуке» (также известном как навозный жук), который лепит из отходов жизнедеятельности более крупных животных жилище для своего потомства. Текст подчеркивает изобретательность навозного жука, подчеркивая его способность превращать смерть и разложение в источник новой жизни.
Другие были привлечены рассказом Фабра об уникальных способностях насекомых воспринимать окружающий мир. Один из персонажей Уиндема Льюиса с завистью замечает , что «насекомое видит мир, отличный от нашего, и обладает другими средствами его восприятия», в то время как в романе Вирджинии Вулф «На маяк» художница Лили Бриско жаждет испытать сложное видение муравьев: «Нужно пятьдесят пар глаз, чтобы видеть».
Поворот к популярной энтомологии в годы, предшествовавшие войне, не был случайным. В то время как насекомые, возможно, стали олицетворением деградировавшей природы человеческого существования, изучение жизни насекомых помогло писателям и художникам, а также широкой публике заглянуть за пределы атмосферы разрушений военного времени и разработать новые способы видения себя и окружающего мира. Мир вокруг них.