Не нужно от детей своих ничего ждать. И тогда страдать не придется. Они все равно не будут такими, как вам бы хотелось...
Я, наверное, и правда плохая мать, токсичная и злая.
Но не могу я просто так смотреть на то, как она уничтожает свою жизнь.
Лишний вес - это ни разу не полезно. Да, и хроническая ее болезнь требует внимания.
А ей все равно!
А я должна молчать, любить ее такой, какая она есть и принимать в любом виде...
И именно по этому я токсик.
Я не могу молчать... И, по понятным причинам, каждое мое слово, даже совершенно безобидное, воспринимается, как необоснованная критика.
Демонизируют меня. Вот.
Первое, что бросилось в глаза, когда дочь появилась на пороге - это, простите, ее невероятно огромный задок.
В совокупности с манерой одеваться в балахоны и безразмерные футболки, с джинсами, которые висят до колен, вид ее едва ли можно было назвать аккуратным или ухоженным.
И тут уже даже не в лишнем весе деле, а в общей неаккуратности образа.
Но и вес в 78 кг конечно же свою лепту вносит. Еще пока не критичный, но он постоянно растет!
Поймите мою обеспокоенность. Когда перевалит за критический процент жира - у нее начнуться в организме необратимые процессы.
80, 90, 100 - у каждого эта цифра своя. Но в один момент запредельное количество жира в теле нарушает обмен веществ и уже практически невозможно вернуть все назад.
Очень трудно потом похудеть. Потому что организм уже не понимает, когда он сыт, а когда голоден, все время хочется есть, вес растет еще сильнее, вызывая еще большие проблемы со здоровьем. Замкнутый круг, из которого нет выхода.
Вот, что меня беспокоит больше, чем то, что она толще меня или что не очень прекрасна...
Третья проблема - кожа.
Все лицо снова покрылось высыпаниями (и это не прыщи), она шелушится, как змея, скидывающая кожу.
На мой вопрос: Ты почему не лечишься? Она дает мне ответ: У меня мазь закончилась...
Ну, да... мазь... Аптеки же в наше время - это большая редкость.
- Надо бы опять в больнице полежать, - предложила я.
- Не хочу, - ответила она...
Ей 19, в мае 20 будет. У меня больше нет над ней власти. Да, я и не стремлюсь над ней властвовать. Просто хочу ей добра!
Хочу, чтобы она была здорова и красива, чтобы ее молодость была не болезненно тяжелой, наполненной комплексами и ненавистью к своему отражению, а любовью и счастьем.
Но как это до нее донести, я не знаю. Особенно, если об этом нельзя говорить.
Ее заднюшка вывалилась из джинсов, показав миру копилку. Я засмеялась. Вспомнила, как она была в детсве зефирным человечком и обнажды я не удержалась и укусила ее за булку.
Не знаю, что на меня тогда нашло, но выглядела она очень аппетитно.
Я засмеялась - она обиделась. Я попыталась объяснить, что именно меня рассмешило - она обиделась еще сильнее, как будто я смеюсь не над своими воспоминаниями, а над ней сегодняшней.
Ее МЧ даже поменялся с ней местами, чтобы мне в глаз ее копилка не попадала больше.
Ладно....
Больше я не сказала ни слова. Ни по поводу ее кожи, ни по поводу ее веса, ни по поводу ее манеры одеваться.
Но, блин, помогать матери по дому не надо разве? Почему обо всем надо говорить? Разве это не очевидно?
Мы с ней умудрились поругаться и из-за посуды, и из-за салата.
Ей позвонила моя свекровь и подлила масла в огонь:
- Ну, что вы там, готовите? - спросила она ехидно.
- Ага, - ответила Соня.
- И кто готовит, ты?
- Ага, - ответила Соня.
- А я, вот, так и думала, - засмеялась бабушка.
В смысле "Ага"?
То есть, да, конечно, готовила и Соня тоже. В основном горячее. Я занималась салатами.
По моему мнению, мы готовили вместе. Соня считает, что она...
И даже брякнула где-то между столами: "Почему все шишки на мне?"
В доме пять человек, посуду моет машина, мама режет салаты.... Почистить картошку раз в день - проблема?
Чего-то я в этой жизни не понимаю, похоже...
В ее видениии мира, новогодние праздники должны проходить иначе. Она должна лежать кверху Жо, а мы (то есть я, видимо) должна бегать вокруг и с радостью всех обслуживать.
Что-то мне такие празники совсем не нравятся.
А потом Соня меня красила. И все время безумно драла мне волосы. Как будто специально. На мои просьбы делать аккуратнее, я получала что-то вроде "что ты докопалась, я же тебе не парикмахер"
Пыталась показать, как прядь выделять. Ответ: "Не лезь, я знаю!"
И так во всем...
В процессе своего негодования я произнесла фразу: "Тот, кто не умеет признавать свои ошибки вынужден их повторять снова"
- А че таким тоном? - почти завизжала она.
- Каким?
- Обвинительным!
- Да, да, - послышалось из комнаты, - Тон какой-то не очень....
Это ее парень за нее опять заступился, вогнав меня в краску. Пришлось опять заткнуться и помалкивать, дабы не выглядеть совсем уж стервой...
Короче, чем она становится старше и самостоятельнее, тем труднее мне находить с ней общий язык.
Но за 4 дня, что она была дома, я поняла, что его не существует - языка этого. Единственная приемлемая манера поведения для нее - это чтобы ее не трогали.
Вообще! Никогда!
Компьютер, телефон и пожрать.
Больше интересов в жизни нет.
И сказать ничего нельзя. Все в штыки.