Если уж пошла такая тема. Одна из самых эпичных детских историй, которую мама любит вспоминать - о том, как она меня однажды не узнала...
Дело было в мои лет 14. В самом начале летних каникул взял меня родитель с собой на гусиную охоту. Три дня мы спокойно рыли в снегу скрадки по берегам речки Боярки, таскали профили и палили по гусиным стаям. А потом я увидел оленей. Сидел около небольшого оттаявшего куска травянистого берега, километрах в полутора от остальных участников охоты, а троица вышла прямо с противоположной стороны протаины. Пока я выдёргивал дробь из стволов (левую гильзу всегда клинило, приходилось закидывать в ствол гвоздь, завёрнутый в марлю), пока вставлял картечь - рогатые что-то учуяли и неспешной трусцой двинулись обратно. Ну и, конечно, понесли ботинки Митю... Прошагал за оленями я километров 15. Потом столько же обратно. И большая часть этого пути - по весеннему озёрному насту, звонкому и ослепительно-белому, как новый холодильник. В тёмных очках. Под вечнозенитным полярным всенним солнцем. Оленей не догнал, но по дороге подстрелил влёт серенькую казарку. Уже подходя обратно к своей проталине, я ощутил, что лицо как-то неприятно и всё сильнее пощипывает. Потом начало побаливать. Часов через пять, придя на отстрельную базу, где мы ночевали, у меня сильно поднялась температура, а щёки покрылись адски болезненной коркой и кое-где волдырями. В зеркало смотреть я опасался, видя, как родитель нервно вздрагивает каждый раз, когда я попадаюсь ему на глаза. Как потом выяснилось - алый как сырое мясо еблет с белыми из-за очков пятнами вокруг глаз смотрелся просто эпично. Если тыкать в рожу пальцем - в ней оставались вмятины. Отец сделал единственное, что мог в данной ситуации: намазал мне всё обожжённое лицо и уши за компанию вазелином и засел за рацию, имевшуюся у охотника, живущего на базе круглогодично. Часов через 15 прилетела хатангская восьмёрка забитая до самой рампы похмельными геологами и их пованивающим скарбом. Садиться не стала, зависла. Меня за шиворот затащили в салон, следом родитель запихнул моё ружьё и рюкзак с трофеями. С трудом помню, как в Хатанге на стоянке я выбрался из вертолёта, с ружьём, висящим на шее и рюкзаком, набитым гусями. Не вполне помню, как доковылял домой и зашёл в квартиру. Зато хорошо помню мамины глаза, смотрящие на меня и как она спросила: "Вы к кому?"... Потом я три дня просто спал.
Читайте также.