Любовь застала Максима врасплох, тогда, когда он уже принял свою инвалидность, взял в скобки потери от неё и умножил их на радости от побед над болезнью. А уж он-то знал цену этим победам, знал, чего стоит, превозмогая боль и страх, встать на ноги после перелома позвоночника...
Была депрессия от осознания того, что костыли теперь - на всю жизнь и что теперь он ограничен в возможностях. Трудно было смириться с этим недавно ещё совсем крепкому и здоровому мужчине, востребованному хирургу...
И всё же Максим принял новую реальность: то, что он жив - это подарок судьбы, и это главное...
Только вот влюбиться инвалиду в своего социального работника - это уж был перебор! Максиму было очень неловко от своей хоть и частичной, но беспомощности, перед женщиной, поразившей его воображение...
Она была просто ослепительна, эта Антонина! Полный антипод модным образчикам красоты - полная жизненной силы, яркая, отнюдь не худая, но стройная - статная, как раньше говорили. И эти ласковые, с медовой искоркой в глубине глаза!
Максим к каждому визиту своего соцработника готовился, как к празднику - перемывал и отчищал всё, что мог, чтобы у Тонечки осталось время хоть чуть-чуть отдохнуть.
Эти милые минуты, проведённые на кухне за чашкой дымящегося кофе, стали теперь главными в жизни Максима.
Тогда и узнал он, что у Антонины маленькая дочка, которая живёт сейчас у её родителей в деревне, а с мужем она в разводе... А Тоня живёт в коммуналке в крохотной комнатушке, доставшейся ей после развода. Учится на последнем курсе университета...
Тоня ничем даже отдалённо не была похожа на покойную жену Максима, хрупкую, как подросток, болезненную Ниночку. Максим берёг её, как чахлое растеньице, да так и не сберёг - умерла его Ниночка, так и не родив ему сына или дочь - не было у неё на это жизненного ресурса. Отошла тихо, во сне...
Вот после её смерти и случилось с ним беда - эта проклятая авария, едва не стоившая ему жизни - будто помрачение какое на него нашло. Не надо было в таком состоянии садиться за руль - да кто бы знал, где соломки подстелить...
А Антонина - она будто вдохнула в него новую жизнь, перечеркнула его перемирие с инвалидностью и костылями.
- Какой же я врач, если себя не поставлю на ноги! - мысленно стукнул кулаком по столу Максим.
И начались изнурительные ежедневные тренировки - болезненные растяжки, наращивание нужных мышц - нагрузка сродни труду каменщика или чернорабочего на стройке... Без поблажек себе, без сочувствия своей лени и немощи - в общем, концлагерь, да и только...
И однажды открыл он дверь Антонине, не успев натянуть футболку на разгорячённое тренировкой тело... Положила она руки на округлившиеся на груди мышцы и выдохнула: " Ух ты..."
Щедро и непринуждённо дарила она своё сияющее, как жемчужина, тело Максиму...
И то ли отпали, от ли ушли от Максима пресловутые "ограниченные возможности" - вместо них крылья выросли за его спиной...
С тех пор Антонина поселилась у него, и из квартиры Максима исчезли последние признаки холостяцкого жилья - она стала уютным семейным гнёздышком. Только стоящие в кладовке костыли ещё напоминали о прошлом...
Оставаться пенсионером-инвалидом в сорок пять лет не входило в планы Максима, и его уже ждало место хирурга в ближайшей поликлинике - теперь у него была семья...
За несколько дней до того, как Максим должен был приступить к работе, пришлось ему принять гостя - племянника покойной жены, Артёма.
Артём, покосившись на сияющую чистотой квартиру, на жизнерадостные кружки и цветастые полотенца на кухне, нахмурился.
- Что, второе дыхание, дядя Максим? Новая любовь? А как же я? - возмутился Артём.
- Не понял - какое отношение ты имеешь к моему второму дыханию! - озадачился Максим.
- Да ведь тётя Нина обещала мне вашу квартиру завещать, да не успела, а воля покойной - закон! - заявил племянник.
У Максима не осталось близких родственников, и, если бы Нина и в самом деле обещала после их смерти квартиру племяннику, он бы ничего не имел против, но странно было слышать это сейчас...
- Послушай, Артём! - начал Максим. - Я старше тебя всего на пятнадцать лет, и что же, я должен доживать в одиночестве с целью сохранить для тебя квартиру? С тобой всё в порядке?
- Не возмущайтесь, дядя Максим! Мы с вами люди не чужие! Разве не я носил вам в больницу передачи, разве не я перевозил вас оттуда домой? А квартира ваша мне лишней не будет - у меня дочь подрастает!
К тому же соцработница ваша не только вас окучивает - я собрал информацию! Она ещё с десяток квартир к рукам пытается прибрать - вот я список её "подопечных" написал. Можете проверить.
Выгнал Максим племянника, а червяк в душе зашевелился... Квартира-то у него хороша! В новом доме, в хорошем районе - сколько лет они с женой, во многом себе отказывая, выплачивали за неё ипотеку!
И противен он стал самому себе из-за этого червяка, а избавиться от него не мог! Понял только, что если будет проверять по этому списку - станет последним подонком, растоптавшим грязными сапогами всё то чистое и милое, что пришло в его дом с Антониной. Да и сама она куда-то девалась - перестала отвечать на звонки... Вне зоны доступа...
Вышел во двор вынести мусор - а там суета среди соседей - молодую женщину сбило машиной неподалёку от дома, а скорая и полиция всё не приезжают - пробки.
У Максима сердце ухнуло в пропасть - так вот почему она не отвечает! Как дошёл - не помнил... В голове стучало, что если это так, то лучше бы он погиб в той аварии - не нужна ему такая жизнь!
И стыдно было потом за свою радость перед погибшей женщиной, что она - не его Тонечка...
И всё же тревога не оставляла Максима всю ночь: что же случилось, почему молчит Тонин телефон? Ведь и с ней могло случиться несчастье!
Вечером Антонина встала на пороге свежая, в дождевых каплях, но немного осунувшаяся: "Прости, не могла позвонить: дочка заболела, ездила в деревню, а там связь плохая!"
Такая тяжесть свалилась с души у Максима! А Тоня присела на табуретку и расплакалась навзрыд: "У меня был твой племянник! Какие страшные вещи он мне говорил - что я отнимаю квартиры у одиноких стариков! Отдай ему свою квартиру прямо сейчас, и давай уедем к моим маме и папе в деревню. Там вполне можно жить, и работа для тебя найдётся!"
- Посадим картошку, клубнику, кур разведём, а я рожу тебе сына! - всхлипывая, говорила Тоня.
- Тонечка моя милая! - вытерев её слёзы, обнял её Максим.- Будет у нас и клубника, и сын, а квартира эта не будет лишней нашим дочке и сыну. Я не игрушка в руках племянника моей бывшей жены - ничего ему не достанетcя! И не бойся никого - теперь ты за каменной стеной, потому что у тебя есть я!
Ночью, когда Тоня заснула, Максим позвонил Артёму : "Не спишь? Ну и правильно! Крепко спят люди с чистой совестью, а тебе это не дано! И всё же жди приглашения на свадьбу - ведь ты мой единственный племянник, хоть и неродной! И это всё, чем я могу тебя порадовать!"