Потом она увидела, как сонные официанты, стоявшие у бара без работы, о чем-то шептались и один другому куда-то показывал. Кажется, на одного из гостей… В любом случае жест был неопределенный и Катя не могла понять, что или кого имеет в виду стюард.
««Интересная» у них работа. – Думала она. – Поди, хватает в шикарном отеле грязного бельишка, которое полощут на каждом углу. Но какова наглость делать это открыто! Хотя, возможно, я к ним несправедлива. Может люди говорят на профессиональную тему: не мешало бы-де пыль протереть на перилах или кофе новый закупить, а то этот горчит…».
В общем сидела Катя, поджав под себя ноги, тянула вино из бокала и думала о всякой ерунде. Андрей сидел рядом с довольной и немного дурашливой улыбкой, какая бывает в минуты внутреннего затишья, и смотрел в пол невидящим взглядом. Люди дышали.
Следующим утром погода была солнечная, но морозная, отчего снег блестел и манил в свои объятия. Такой антураж только раззадорил спортивные аппетиты супругов, и снова они весь день провели в горах, абсолютно обессилив к вечеру.
Чемпионом по части расслабления после долгой физической активности, особенно на воздухе, особенно зимой, является, конечно баня. И «Гранд Касл», само собой, предусмотрел эту возможность для своих гостей. Еще одно преимущество высококлассного отеля заключается в том, что он угадывает желания посетителей до того, как они возникнут у них в головах, и исполняет их в лучшем виде. Баня, а точнее банный комплекс «Замка», состоял из трех видов парных: сауны, инфракрасной сауны и хамама.
Катя не любила сухой воздух, поэтому без раздумий направилась в турецкую баню. Парильня состоял из двух комнат. В густом горячем тумане пара угадывался достаточно узкий предбанник, волнообразная стена которого была покрыта сине-голубой мозаикой. Его неширокий полок вдоль стены позволял только сидеть. Однако, прислонившись спиной к гребню волны, можно было поднять ноги и даже немного их вытянуть. Зато второе помещение, предназначенное для проведения банных процедур и ритуалов, было больше, просторнее и строже первого. Стены и потолок украшали каменные плиты серо-бурого цвета без всякой цветистости. В центре возвышалось широкое каменное ложе. Именно на него и легла Катя. Раскинув ноги и руки на теплом гебекташи, она полностью отпустила тело и дух. Пар, державшийся облаком в предбаннике, здесь, в харарете, становился реже, отчего атмосфера создавалась чрезвычайно комфортная: гебек и пар грели тело, а дышать при этом было легко и свободно.
Водные процедуры, следовавшие за парением, тоже предлагали выбор.
В хамаме, конечно, была мраморная курна с медной чашей, чтоб каждый мог умыться или облиться горячей или холодной водой. Также между парными всех бань высилась кабинка с ведром холодной воды, которое бывалые банщики опрокидывали себе на голову.
За банями, в большом прямоугольном эркере, окруженный стеклянными стенами, располагался бассейн с теплой водой. В одной из стен имелась дверь, через которую особо искушенные могли выйти на улицу и нырнуть в снег.
Вечер был замечательный. Катя лежала на своем прогретом каменном одре, прикрыв глаза, дышала мягким паром и не верила своему счастью. «Я. Именно я, Екатерина Лескова, лежу в хамаме в горах. Потому что я устала от того, что каталась на сноуборде. Я. Каталась. На. Сноуборде. Я. На. Сноуборде. Я… На… Сноуборде… А сейчас греюсь на плато в шикарном отеле. Как хорошо…» Мышцы спины, бедер и ягодиц расслаблялись и прекращали ныть, тело растекалось по полоку.