По словам историка Сироткина, наиболее точные данные по оставшимся в России наполеоновским военнопленным, изложены в письмах Кутузова императору Александру I и своей супруге. В документах читаем:
"Наполеон оставил нам по крайней мере 150 тыс. военнопленных и 850 орудий".
М. И. Кутузов. Письма, записки.
Фраза "по крайней мере" означает, что речь идет о, так скажем, "организованных" военнопленных, официально находящихся под стражей. А были еще "дикие" – отставшие от "Великой армии" или затерявшиеся на огромных просторах России солдаты.
"Таких бродяг русские люди прозвали "шаромыжниками" – производное от французского обращения "Шер ами" (дорогой друг). Именно с этой фразой голодные, простывшие и раненые французы слезно обращались к русскому мужику – просили еды, воды и переночевать. Так, шаромыжник стал именем нарицательным, обозначающим никчемного побирающегося человека".
Судьбы шаромыжников и официальных французских пленных были разными. Нет, их не вешали, как думают на Западе. Изучив корреспонденцию Никиты Муравьева – декабриста, участника Отечественной войны – многие действительно подумают: "как же плохо с французами обращались".
"Пленные подорожали. Если раньше казаки всего полтину просили, то теперь по рублю отдавали".
Сироткин В. Отечественная война 1812 года. М., 1988.
Пленных французов действительно отдавали – кому бесплатно, кому за символическую плату. А что вы хотели? Вторглись в страну, разрушили деревни, города и ждете теплого приема?
Но никто их не трогал и в котлах, как утверждают французские источники, пленных не варил. Многие были заинтересованы в рабочей силе. Крестьяне искали батраков для восстановления уничтоженного хозяйства, дворяне – бесплатных слуг, гувернеров и учителей (до войны гонорары французов, работавших в дворянских домах, были астрономическими, и не каждый уважающий себя дворянин мог позволить себе такую роскошь). Получается, что французы лишь отрабатывали – причем сытые и в теплоте – все то, что наворотили во время своего похода.
Более того, "застрявшие" в России французы сами уезжать на Родину желанием не горели. Объявленным Александром I правом беспрепятственно покинуть Россию воспользовались далеко не все французские военнопленные.
В новой, освобожденной от Наполеона Франции, многих ждал суд – поэтому шаромыжники сами толпами"штурмовали" дворянские усадьбы в надежде получить кров, еду и работу в обмен на свои навыки.
Воспитанник одного из таких "штурмующих", дворянин Юрий Арнольд писал:
"В то время иметь "пленного" француза стало нормой для каждого порядочного дома. Они были везде. И у нас он тоже появился".
Был "свой пленный француз" и у поэта Лермонтова. Звали его Карпе.
Другие уже "пленники" остепенились, женились, нарожали детей (как Шарль Берту, например, уехавший на Урал), присягнули на верность России. Многие поступили на военную службу.
Интересна судьба троих пленных французов. Историк Сироткин пишет:
"Венсан, Камбре и Луи – так звали этих французов – обратились с прошением выделить им земли на Алтае и дать разрешение заняться там земледелием. Через некоторое время они приняли православие и занимались там хлебопашеством".
Большинство французов было занято в торгово-промышленной сфере, прожили долгую жизнь и скончались в мире на русской земле, которую пытались захватить. Вот такая ирония судьбы.