4 января известному музыканту из золотого состава ВИА «Синяя птица» Дмитрию Галицкому могло бы исполниться 67 лет. Он ушел из жизни в октябре 2021 года.
Напомню, что в 70-80-х годах прошлого столетия вокально-инструментальный ансамбль «Синяя птица» гремел на всю страну. Песни «Там, где клен шумит», «Я иду тебе навстречу», «Так вот какая ты!» - неслись из каждого окна. В начале девяностых коллектив распался, руководители-основатели «СП» братья Роберт и Михаил Болотные эмигрировали. Каждый из участников ансамбля пошел искать счастье своим путем. Например, «золотой голос» «СП» Сергей Дроздов до самой своей смерти в 2012 году гастролировал по стране с ВИА «Синяя птица Сергея Дроздова». Другой яркий музыкант – певец, композитор и аранжировщик Дмитрий Галицкий в девяностые плодотворно работал с такими известными личностями как Вячеслав Малежик, Юрий Шевчук, Валерий Ободзинский. Затем – создал собственный коллектив «Синяя птица Дмитрия Галицкого» и также колесил по России-матушке до последнего. В «нулевые» мы с Дмитрием общались, сделали несколько интервью, именно он познакомил меня с вдовой Ободзинского – Анной Есениной…
Предлагаю самые яркие фрагменты воспоминаний Дмитрия Галицкого о «Синей птице», о том великом времени, которое прозвали «эпохой ВИА». Все фотографии - из семейного архива музыканта.
«ФОРТЕПИАННЫЙ МОЦАРТ»
- Дмитрий, как мальчик из Тюмени стал знаменитым музыкантом?
- Во-первых, мой папа – коренной москвич, он в молодости пел в Елоховской церкви первого баса. А я родился в Тюмени, поскольку в 1950-е годы родители, оперные певцы по образованию, откликнулись на призыв «Все на целину!» и поехали нести «разумное и вечное» в провинцию. Отец был директором гремевшего в ту пору Зауральского хора. А когда семья переехала в Калугу, долгое время был художественным руководителем калужской филармонии и параллельно правой рукой известного режиссера массовых представлений Туманова. Все крупнейшие представления в Москве, в том числе и Олимпиада-80, это их рук дело. Например, знаменитые газгольдеры с «олимпийским Мишкой» придуманы моим папой.
- Родители хотели, чтобы вы всерьез занимались классической музыкой?
- Да я и сам этого хотел! Рассказываю, как было. Итак, учусь я отличником в музыкальной школе, готовят из меня «фортепианного Моцарта». И тут мой старший брат привозит мне в подарок звуковое письмо на открытке, а на ней песня «Can`t buy be love» битловская. И всё – мир перевернулся! Классика по боку, появилась мега-мечта – стоять на сцене и петь вот такие песни.
В 7-ом классе я уже подрабатывал в ресторане – играл на органе в одном калужском ВИА. Приходил после школы, бросал портфель и бежал репетировать. За что единственный раз в жизни был бит родителями. И правильно! Маленький мальчик, а там пьющая публика… Окончил школу, потом музучилище по классу фагота. А там - 18 лет, и родители уже – не указ… В ансамбле у нас подобрались очень интересные музыканты. Говорю без ложной скромности, послушать наш четырехголосный вокал приходили даже заезжие гастролеры - ребята из «Веселых ребят», «Самоцветов». Помню, Володя Полонский уговаривал меня поехать в Москву, в «Самоцветы» звали.
- Как же вы оказались в «Синей птице»?
- 1978 год. У меня через два дня – свадьба. Звонит Володя Шурыгин: «Завтра в 9 утра на Киевском вокзале!» И трубку повесил. А это звучало как приказ – Володька в нашем ВИА просто колоссальным авторитетом обладал.
Приезжаем в клуб «Яуза» на репетицию «Синей птицы», которая тогда уже гремела. Особенно «Там, где клен шумит» в исполнении Сергея Дроздова. Первое впечатление было потрясающим. Шурыгин, заикаясь (а он периодически заикался), знакомит меня с Дроздовым. Дроздов говорит: «Привет! Я - Д-д-д-д-дрозд!» Подходит Белоцерковский: «Б-б-б-б-боря!» Я говорю: «Вы тут все, что ли, такие?» Рассмеялись.
Оказалось, что Шурыгин наобещал, что приведет «талантливого парня Диму Галицкого с высоким голосом». Попросили меня спеть что-нибудь из «Pink Floyd». Я спел. Рома Болотный говорит: «За документами! Оформляйся». А через месяц я не только пел, но еще и играл на всех клавишных. С этого дня я стал работать в «Синей птице», которой отдал ровно 10 лет.
ВЫСТРЕЛИЛ «КЛЕН»
- В эпоху ВИА все коллективы различались. В чем была «фишка» «Синей птицы»?
- Во-первых, в колоссальном чутье на репертуар. У Ромы Болотного был просто фантастический нюх на хиты! Во-вторых, несмотря на непрекращающуюся ротацию, у нас всегда был классный состав музыкантов, где каждый был на своем месте, как винтик в механизме. В-третьих, феноменальные вокальные данные Сергея Дроздова. У него был, что называется, «голос с биографией», мгновенно запоминающийся, эксклюзив. И тембр феноменальный - таких голосов больше просто не было.
- А где его «откопали»?
- Миша и Рома Болотные, Боря Белоцерковский, Дроздов - все родом из Гомеля. Серега работал слесарем на домостроительном комбинате, играл в ансамбле. Якобы Миша его услышал в ресторане… Но каким-то образом они соединились. Мечтали выбраться на большую сцену. Насколько я знаю, для начала решили придумать новое название. И Рома Болотный придумал – «Синяя птица» по аналогии со сказкой Мориса Метерлинка.
- Кто из братьев Болотных принимал судьбоносные решения, верховодил в коллективе?
- Оба. Рома – «добрый следователь», Миша – «злой»… Шучу. Рома был «мысль, мозг партии», Миша командовал музыкантами.
- Дроздов рассказывал историю песни «Клен». Якобы в 1974-ом записывали свой первый миньон на фирме «Мелодия», остался метраж на какую-нибудь недлинную песню и он предложил записать ее…
- Да! Записали, а через две недели «Клен» уже звучал из всех форточек. Самое удивительное, что именно эта песня выстрелила. Ведь все были уверены, что хитом станут «Слова». И как выстрелила! До сих пор стреляет… Как говорит Юра Шевчук про свою песню «Последняя осень», «она больше не принадлежит «ДДТ», потому что ушла в народ»! Также и «Клен». Кстати, написал «Клен» участник ВИА «Калинка» Юрий Акулов. Он написал два бессмертных произведения – «Клен» и «Наташка». «Наташку» пели все кабаки.
Вокал - Сергей Дроздов. Запись из открытых источников
- На ваш взгляд, «Синяя птица» входила в пятерку лучших ВИА того времени?
- Думаю, что даже в тройку. По каким критериям? Сборы, стадионы, обласканность партийным начальством. И это несмотря на то, что наши телеэфиры можно по пальцам пересчитать – всего пять или шесть за всю карьеру. Три «Утренних почты», «Шире круг»… Мы не пели комсомольских песен, не прославляли партию, поэтому телевидение было для нас закрыто.
Нас прославили пластинки. Помню, при 20-миллионном тираже диска «Моя любовь жива» нам всем Рома привозил с завода по 10 пластинок. Потому что сами мы в магазинах свои пластинки купить не могли. Сметали все! Ну и конечно, гастроли… Я боюсь ошибиться, но на Дальнем Востоке мы поставили рекорд – 98 концертов в месяц! Петропавловск-Камчатский, Владивосток, Хабаровск, Магадан…
«НАШ САМОЛЕТ СБИЛИ МОДЖАХЕДЫ»
- А как проявлялась «обласканность властями»?
- Заграница! Только в 1985-ом году мы раз пять за кордон ездили. Причем ездили с правительственными делегациями, с министрами всякими. Могу сказать, что мы объездили почти всю Азию и Африку. Вьетнам, Бенин, Того, Эфиопия, Мадагаскар, Ангола, Конго, Кения…
- Что там интересного было?
- Мы к каждой поездке разучивали песню на местном диалекте. И, как правило, пел ее я. Потому что не только очень хорошо запоминал языки, но еще мог положить листочек с текстом на клавиши. Все же стоя поют, а у меня суфлерский листочек. (Напевает.) Джамбо-джамбо джамбо буано… Помню, мы закрывали концерт в Индии. 100-тысячник битком! Выступают Пугачева, Леонтьев, Вески, Моисеев, ансамбль «Русская песня»… А закрывали мы, потому что были единственными из нашей делегации, кто знал индийскую песню. Когда мы исполнили хит сезона-88 песню «Курбани», такой рев поднялся - я думал, что землетрясение началось. Четыре раза на «бис» пели.
Что еще было интересного? Однажды нас чуть не «пустили в расход» в Эфиопии. Оказалось, что одна местная песня ну один к одному – наша «Катюша». Мы по простоте душевной так лихо ее спели да потом еще чуть в пляс не пустились. Опа! А это национальный эфиопский гимн! Смотрим, а из зала на нас взирают суровые такие мужские лица. Посол нам кричит: «Вы охренели?» Еле обошлось.
- Вы гастролировали, когда вся Африка воевала - с нашими АКМами наперевес. В серьезные передряги попадали?
- Единственный колоссальный напряг был в Афганистане в 1985-ом. Не секрет, что была дана разнарядка свыше: лучшие ВИА должны были съездить в наши войска. Все ездили - «Самоцветы», «Пламя», Кобзон, Лещенко… «Синяя птица» тоже поехала. Кандагар, Джелалабад, Баграм… Жуткая поездка! Пели в окопах. Под смертью ходили, я не шучу. Например, должны были лететь в Кабул ИЛ-76-ым, но не успели на него, а этот самолет сбили стингером. Несмотря на то, что перед нами территорию серьезно «чистили», в середине концерта мог выйти на сцену военный и сказать: «по данным разведки возможен артобстрел». Нормально после этого работать концерт?
Но в основном приключения были больше комические. Помню, в Конго возвращаемся с «шопинга». Заходим в отель, на ресепшн. Целый час на разных языках объясняем портье, чтобы дал нам ключи от номера. На английском, немецком, французском… Пот – градом, там же влажность дикая. Не понимает! Как заору: «Твою мать-перемать! Ну как тебе еще сказать «дай ключи?!» Вдруг он говорит: «Клюц? Позалуста!» Человек говорил по-русски...
Во Вьетнаме, в Сайгоне, нам сказали, что вместе с нами будет выступать местная суперзвезда. Причем споет песню Пугачевой «Миллион алых роз» на русском языке. Думаем, сейчас подкатит узкоглазая красотка на лимузине с десятком телохранителей. Вдруг видим: на велосипеде с навесом от дождя мужик везет девушку-подростка в смешной треугольной шляпе. Вышла и как заголосит: «Миллионы, миллионы, миллионы… миллион». Ха-ха-ха!!! Спела, села на велик и уехала. Звезда!
- Не находите странным: эфиров нет, а загранпоездки – пожалуйста. Даже у «комсомольских» «Самоцветов» столько не было.
- В министерствах не идиоты же сидели… Помните знаменитый случай с Магомаевым? Андропов спрашивает у Фурцевой: «Почему не видно Магомаева?» Она: «А он у нас наказан!» «А по нашей линии он чист» - говорит Андропов. На следующий день Магомаев работал концерт. Так и здесь. Я думаю, что были определенные люди, которым нравилась «Синяя птица».
«БУХАЛА ВСЯ СТРАНА»
- Гастрольная жизнь наверняка была веселой. Вокруг певицы, поклонницы…
- Если мы сталкивались с другими коллективами, которые параллельно работали, то и певицы и не певицы… Все пили безбожно! А пьяных женщин лично я терпеть не могу. Даже красивых. Что говорить - в то время пила вся страна. И наша эстрадная субстанция, естественно, не была исключением.
- Много пили?
- Скажу только за себя. Лично я литр водки выпивал каждый день. А на следующий день три концерта. Потом опять литр водки. Но утром встал – укладка, распевка… И выглядел как «огурец»! Разговоры по душам, музыка, «Дип Пепл», «Лед Зеппелин» до четырех ночи. Спать. И опять три концерта. Вот так жизнь и проходила. И когда Роберт Ароныч Болотный увидел, что талантливый человек Дима Галицкий может спиться, то он взял все это в свои руки и употребил власть… А куда девать энергетику? Казино тогда не было, как и ночных кинотеатров.
- А женщины? Многие актеры и музыканты до сих пор «находят» своих детей по всей стране.
- Да и женщин мало было! Это надо же было провести мимо вахтера. Целое приключение! И потом все женатые… Конечно, бывало, мы приглашали девушек, но до интимной близости обычно дело не доходило. Потому что через час после возлияния начинались разговоры про музыку, ребята хватались за гитары… И дамы не могли понять, что происходит. Помню, ночью открываю дверь в номер и вижу: полный интим, вино, закуска, симпатичные девчонки. И барабанщик Игорь Доценко на полном серьезе им объясняет, что такое синкопа. Ха-ха-ха!!! Правда, были у нас в коллективе серьезные бойцы (фамилий не назову - они сейчас довольно известные люди). Мы их называли Пат и Паташон. Они планомерно перед каждым концертом выбирали жертв и проводили их в номера как членов ВИА. Одна несла скрипочку, другая - еще одну. Администрация удивлялась: надо же, сколько в ансамбле скрипачек!
Вспоминаю смешной случай. Два артиста ВИА «Синяя птица» во время гастролей в Мурманске пригласили в номер двух дам. Провели, достали водочку. Зима, январь месяц. Вдруг стук в дверь: «Откройте немедленно! Администрация. У вас женщины в номере!» Девицы мигом на балкон, а уже в лифчиках… Входят, открывают шкаф, смотрят под кровать. Нет никого! И ушли. Мы: «Девчонки, выходите». С балкона – тишина. Открываем балконную дверь, а… балкона-то нету. Так называемый фальш-балкон! А девчонки в сугробе – только две головки торчат. Побежали вниз, потом долго их приводили в чувство…
- В ВИА «Самоцветы» только за запах алкоголя штраф был 300 рублей. Музыканты «Синей птицы» могли выйти на сцену подшофе?
- Да не было такого, и быть не могло! Потому что ты сразу терял все. Извини меня, но «Синяя птица» - это был ансамбль высшей категории. У меня была ставка - 20 рублей с концерта. Как не дорожить своим местом? Я двадцать раз подумаю: выпить мне перед концертом или в Калугу ехать гнить. Да и потом Миша с Ромой обладали, видимо, мощной харизмой, и этим страшно положительно влияли на нас. Поэтому и коллектив был стабильный - ни ссор, ни склок. 10 лет практически в одном составе - уникальный случай для советской эстрады.
«МАМАЕВ ЖУРДАН»
- Солист «Лейся песни» Влад Андрианов мне рассказывал, что для них самым звездным был период с 1978-го по 1982-ой год. Жили как при коммунизме.
- Весь период работы в «Синей птице» был как при коммунизме. Ни в чем отказа не было. Все нас любили, носили на руках, денег - навалом… Но это не помешало однажды на второй день гастролей нашему конферансье Яше Кулишевскому с утра постучать в номер к Людмиле Сенчиной и попросить три рубля взаймы. (Хохочет.) Она просто в осадок, по-моему, выпала.
Вообще в тот период, когда мы ездили по стране концертной бригадой, аккомпанировали Юрию Антонову, той же Сенчиной, было много забавного. Кстати, с Мишей Боярским был случай в городе Нальчике. Конец 1970-х – начало 1980-х. Самое «золотое» время было – только что вышел фильм «Три мушкетера». Мы работали первое отделение, он – второе. Помню, он только запел «Пора-пора-порадуемся» и… женщина прямо в зале стала рожать.
Еще случай. В Индии мы должны были перелетать из одного города в другой. На взлетной полосе стоял одинокий Боинг. Мне почему-то ударило в голову, что это наш самолет. Говорю Юре Хумарьяну: «Срочно занимаем места!» А мы тогда очень подружились с «Русской песней» Нади Бабкиной. И они вслед за нами ринулись в этот самолет забивать места. Все нормально - двери закрывают, двигатели заводят. И вдруг в иллюминаторы мы видим, что по полосе с дикими лицами несется целая делегация наших работников ЦК комсомола. Врываются и орут: «Вы куда сели? Этот рейс в Нью-Йорк!». Говорю потом Бабкиной: «Чуть не улетели в Нью-Йорк…» «Дали бы пару русских концертов на Бродвее, не пропали бы», - рассмеялась она.
- На концертах были приколы?
- Ты имеешь в виду «зеленые» концерты? Их практически, не было. Очень уставали на работе… (Смеется.) Однажды в Красноярске Коля Парфенюк вместо строчки «Израненный битвой Мамаев курган» почему-то спел… «Мамаев журдан». А нам что делать? Мы же хором подпевали. Мы также и спели – «журдан». С патетикой в голосе, серьезными лицами. Потом от хохота все на карачках уползали со сцены и долго не могли начать следующий номер.
- А что чаще всего просили исполнить?
- Основные хиты. «Клен», «Так вот какая ты», «Я иду тебе навстречу»…
- Почему вы в 1988-ом году ушли из ансамбля?
- Мне совершенно не понравилась новая концепция. Вместо того, чтобы продолжать петь песни, которые нам приносили неизменный успех, ансамбль стал шарахаться в совершенно непонятные стили. Это стало страшно раздражать всех «стариков» – меня, Серегу Дроздова. Я понял, если не уйду, то карьера может застопориться.
Три года работал со Славой Малежиком в группе «Саквояж», затем писал песни для Светы Лазаревой. Год проработал клавишником в «ДДТ». А потом решил заняться собственной карьерой.
ОБОДЗИНСКИЙ РАБОТАЛ «ПОД ДУРАЧКА»
- Как вы познакомились с Валерием Ободзинским?
- 1993 год. Великий Леонид Дербенев, с которым я имел счастье быть знакомым, привел Валеру в благотворительный центр «Аленький цветочек», руководителем которого являлся Геннадий Константинович Снустиков. Фантастика! Абсолютно слепой человек с колоссальным даром разглядеть талант. Он помогал Киркорову, Распутиной, которые в те годы у него дневали и ночевали… И вот однажды Снустиков приехал слушать мой сольный альбом. Я думал, что скажет: «Дима, ты суперзвезда! На тебе миллион долларов!» А он вместо этого говорит: «А почему бы тебе не поработать с Ободзинским?» В результате мы так с Валерой «поработали», что подружились.
- По воспоминаниям людей, с которыми Ободзинский общался, в последние годы «он был неадекватен»…
- Бред! Просто иногда Валера «под дурачка» работал. Неадекватный человек не смог бы записывать всё с первого дубля. Чтобы расставлять правильно музыкальные фразы, акценты, концентрация внимания нужна колоссальная. Это не метлой мести! Хотя, на мой взгляд, он был так велик, что ему и петь-то больше ничего не надо было! Можно было выходить, кланяться и всё. Люди аплодировали бы за то, что просто увидели Ободзинского…
- Для многих он так и остался загадкой. По-вашему, что он за человек был?
- Большой ребенок... Однажды я видел картину: идет грибной дождь, светит солнце, Валера стоит один на балконе, думая, что его никто не видит. Ладошки каплям подставил и радуется, ну как дите малое. И в тот же момент ему ничего не мешало зайти в магазин… Его же весь район знал - все наливали, с рынка он приходил с полной корзиной подаренных овощей, продуктов…
- Валерий Владимирович рассказывал про наркотики, почему и как оказался на галстучной фабрике?
- Про «галстучные фабрики» – нет. У нас заходили разговоры об алкоголе, о таблетках… Кстати, я до сих пор не верю, что он наркотики принимал, как многие сейчас пишут. Знаю одно: он принимал кодтерпин - обычные таблетки от кашля, содержащие кодеин. Это не наркотики, а… детский сад! Я помню, что молодежь в те годы жрала его пачками. А, например, морфин Валера никогда не употреблял.
- Вы выпивали вместе?
- Никогда! С Ободзинским у меня была абсолютно трезвая жизнь. Валеру же держали в «ежовых» рукавицах. А когда он уходил в это дело, то… Мы с его супругой Анной Есениной между собой Валеру «Артистом» называли. «Артист отдыхает», «Артист слушает радио»… А в таких случаях мы говорили, что «Артист вышел в Космос». Все! И это означало, что неделю его не беспокоить. Любил посидеть с простым народом, с забулдыгами, и общаться.
"Аравийская песня" в аранжировке Д. Галицкого
- Сколько песен вы ему написали?
- Шесть - для пластинки «Колдовские ночи». Кроме того, сделал множество новых аранжировок, в том числе для цикла песен Вертинского, с которого, как многие считают, началось «второе рождение Ободзинского». Кстати, со знаменитой «Аравийской песней» занятная история вышла. Музыка Вертинского звучит под фортепьяно ужасно. Трам-трам-трам, полудекламация. Я не знал, какую делать аранжировку. Промучился, и в итоге уехал в Калугу. А Калуга – это город сорока храмов, богомольное место. И вот однажды, гуляя по Смоленской набережной, я услышал звон колоколов… И сразу у меня в памяти всплыл знаменитый блюз «Лед Зепеллин» с их пятой пластинки (напевает). И всё! От этого я оттолкнулся. На следующее утро я уже был в студии в Москве, днем аранжировка была готова, вечером я ее принес Валере, а утром мы ее начали писать. И в результате «Аравийская песня» так «долбанула», что чуть не затмила знаменитую «Восточную» («Капает ли дождь, падает ли снег…»). Я написал Ободзинскому и третий диск. Он эти песни слышал, они ему нравились. Но тут Валера… умер.
- То есть вы были вместе фактически до самого конца?
- Да, я его даже буквально пронес от морга до могилы.
- Вы в курсе, что сегодня одновременно выступают восемь (!) вариаций «СП», начиная с «Сергея Дроздова и ВИА «Синяя птица» и заканчивая вашим коллективом?
- Конечно, в курсе! Я хочу повторить слова Дроздова: «Синей птицы» как ансамбля нет!» И он прав по одной простой причине: из прежнего костяка, не важно где, но ныне живут и здравствуют Рома и Миша Болотные, Дроздов, Игорь Доценко, Света Лазарева и я. Остальные никакого отношения к ансамблю не имеют. Назваться «Синей птицей» можно будет, если в составе будем, например, я и Дроздов.
- Кстати, а почему вы не вместе?
- Для меня самого – это загадка. Мы - в хороших отношениях. Я предлагал еще в 1992 году: волна пошла, давайте соберемся… Может, все упирается в материальную часть? Всех деньги сгубили! А вообще я могу констатировать, что все это очень печально. Как говорил в своем последнем интервью Паваротти, «самое ценное это – жизнь. И надо дорожить каждым мгновеньем». Всей душой хочу, чтобы в нашем эстрадном мире закончились все эти дрязги по поводу брэндов. Хочется, чтобы все жили спокойно и в гармонии.
Запись из открытых источников
- У ВИА «Синяя птица» в 21 веке много работы?
- Люди приглашают, мы поем. И не только старые хиты, у меня самого более 200 своих песен. Пишу много инструментальной музыки. У меня вообще мечта – для кино написать музыку. Пока этого нет. Но я – оптимист.
- И последний вопрос. Если без ложной скромности, перечислите самые светлые моменты карьеры Дмитрия Галицкого?
- А все светлые! «Синяя птица» - это вся молодость! «Саквояж» - это перемены в жизни, взросление, «новое дыхание». Самореализация – со Светой Лазаревой. Ну и Ободзинский. Это, вообще, веха!