Цветок - явление мимолётное. Лень, два - и нет, только увядшие лепестки на земле. Но есть на свете букет стеклянных цветов - при всей своей хрупкости переживший без малого двести лет.
...У здания Музея хрусталя в Гусь-Хрустальном стоит памятник орловскому купцу Акиму Мальцову, который держит в руке свиток с чертежами и датой - 1756. В этот год перевёл он свой стекольный заводик из-под Можайска в имение Никулино Владимирского уезда Московской области, что на реке Гусь - здесь были найдены залежи прекрасного белого песка, необходимого сырья для варки стекла.
1756 год! Больше ста лет до отмены крепостного права. Значит, трудились на Гусевском заводе крепостные - как и в соседнем Гусь-Железном, где плавили железную руду.
Писатель Д. В. Григорович - между прочим, наш сосед, живший в наших же мёдовских краях, в селе Дулебине, от нас в 5 км по прямой и на 200 лет раньше - собиратель русского хрусталя и стекла, так писал о них: «Какое удивительное чувство красоты и формы было в мастерах прежнего времени! Ведь вот почти вое формы более сложных и дорогих произведений русского старинного стеклянного дела взяты с образцов западного мастерства. А наши, никому неведомые Ваньки и Петьки, проводившие всю жизнь между душной мастерской и тесной застольной, ухитрялись по-своему перерабатывать эти образцы и создавать вещи, в которых замечательно отразилось их время....
Так уж повелось, что о каждом знаменитом заводе или промысле ходят истории да легенды. И если в Гусь-Железном рассказывали страшное, то здесь, в Гусь-Хрустальном, есть история светлая и радостная - как светел и радостен хрусталь, творимый руками здешних мастеров.
Вот он, пожалуй, главный экспонат в Музее хрусталя города Гусь-Хрустального! Бывает, мимо какой вазочки иной посетитель и проходит мимо - ну не зацепило! - то перед этим все стоят, затаив дыхание. "Стеклянный букет", 1830-е годы.
Процитирую поэтессу Ирину Седову-Мещерскую:
В стеклянной вазе солнца свет и изумруд лесной.
Букет сиянием согрет, умыт росой ночной.
Головки солнечных цветов склонились, чуть дыша,
Ты запах их вдохнуть готов, в них мастера душа!
Создана эта красота мастером-стекольщиком Разумеем Васильевым.
В зимнюю стужу заболела у мастера маленькая дочка. Жар, горячечный бред....Ей вспоминались лето, тепло, яркие цветы....
Метались детские мечты, в бреду, в огне, в жару.
Ей снились летние цветы, что рвали поутру...
Вынырнув на минуту из забытья, умирающая девочка прошептала: "Хочу лета, чтобы цвели цветы...." И отец за одну ночь сотворил для дочери целую вазу с цветами - капля раскалённого стекла, которую посредством щипцов, зажимов, ножниц тянули, скручивали, отрезали... - какая тонкая, кропотливая работа! - превращалась то в изящно закрученную травинку, то в нежный венчик цветка. Это так называемая гутная техника, требующая от стекольщика не только художественного мастерства, но и большой физической силы, ведь изделие делалось на весу и выдувалось ртом. И действовать нужно было быстро, пока не остывал расплав.... Невесомая, хрупкая красота - простое и цветное стекло, позолота. Можно представить радость девочки, увидевшей поутру возле своей постели сияющий живыми красками букет. Цветы посреди зимы, "обыкновенное" чудо отцовской любви. Целительное чудо, потому что девочка выздоровела.
А стеклянный букет был немедленно взят заводчиком в "образцовую комнату", в мальцовскую коллекцию, которая спустя полтора века составила основу собрания нынешнего музея.
Так оно было или нет, кто знает? Добрая сказка, в которую хочется верить. А можно рассказать и другую - то ли слышала я краем уха, то ли придумалось? А что, если мастер, к примеру, хотел сделать хозяину-барину такое подношение, чтобы выкупить из крепостной неволи любимую? А тот отказал? Тогдашняя действительность была... невесёлой. Умелых мастеров загоняли на "хрустальную каторгу" любой ценой. К примеру, гравёра Степана Лагутина Мальцовы умудрились незаконно обратить в крепость со всей семьёй; притом, что его отец - купец, между прочим, - приятельствовал с самим Акимом. Лишь в 1766 году, после долгих судебных разбирательств, Лагутин был восстановлен в купеческом сословии и получил вольную.
...Итак, подтвердить реальность событий, о которых рассказывает легенда о знаменитом стеклянном букете, не представляется возможным. Зато про мастера доподлинно известно вот что: в 1837-1838 гг. Разумей Васильев проходил по делу о заговоре мастеровых против хозяйского произвола и был сослан на пожизненную каторгу в Сибирь. Там и сгинул. Но в именном списке посессионных мастеров Гусевской хрустальной фабрики 1858 года числились сыновья Разумея - Николай и Михаил Разумеевы. После отмены крепостного права потомки автора стеклянного букета получили фамилию Любимовых и продолжали трудиться на хрустальном заводе.
Это уже при каком Мальцове было? Да при Иване Сергеевиче, внуке Акима. Делами фабрики он как раз и занялся вплотную в 1830 г. Иван Сергеевич! Европейски образованный человек, по молодости лет друживший с многими будущими декабристами. Дипломат Министерства иностранных дел, первый секретарь диппредставительства России в Персии в 1828-1830 гг., между прочим, единственный, кто уцелел в той резне, стоившей жизни А. С. Грибоедову. Предприниматель - умелый и увлечённый своим делом. А позже - и благотворитель, построивший добротные каменные дома для инженеров и рабочих, комплекс зданий училища и богадельню. Вот один из таких домиков, постройки 1898 г., ныне Историко-художественный музей. Но это уже эпоха Юрия Степановича Нечаева-Мальцова, племянника И. С. Мальцова, унаследовавшего завод в 1880 году.
Вот такая легенда живёт в Гусь-Хрустальном, одна из многих - так и талантливых мастеров было много, вот только имена их затерялись во времени. А что до добрых чудес, пусть их будет в нашей жизни побольше!