Михаил рассматривал Марьяну. Ей казалось, что он готов сказать еще что-то.
- Я хочу помочь сестре и ее семье вернуться, если они хотят. Мы готовы оплатить любые расходы. Может быть, какое-то благотворительное пожертвование. Любую сумму.
- Я вам сообщу, - Михаил ушел.
Едва Марьяна вошла в подъезд, над ухом раздался голов Михаила:
«Поднимитесь к себе на этаж, потом спуститесь по черной лестнице».
- На всякий случай не хотел говорить это в общественном месте. Местные структуры прекрасно знают об общине. Говоря современным языком это огромный холдинг. А жители – просто одурманенные рабы, которые работают на общину, предварительно отдав все деньги. Рабы, по сути, обеспечивают сказочную жизнь совету общины.
Мысли у Марьяны скакали. Было столько вопросов. Почему нельзя было это рассказать в кафе.
- Изначально они жили обособлено от мира, хотя очень помогали местным в голодные годы. Местная власть закрывала глаза на поселение в лесу – судя по всему откупались. Потом, уже где-то в 80-х, в общине выходили умирающего, найденного в лесу. Тот пока в себя приходил рассказывал о себе сыну одной из знахарок. Парень заинтересовался внешним миром, мать помогла ему туда попасть. Ему понравилось. Но на жизнь были нужны деньги. И чем больше, тем лучше. Все как у всех. Дети руководства имеют много привилегий. Официально – уезжают, чтобы помогать общине из внешнего мира. На самом деле – кто-то прожигает жизнь, кто-то учится и устраивается в жизни на деньги родителей, которые те берут из общинной кассы. Сейчас деньгами, которые члены общины отдают ей, по сути пользуются старейшины и их дети. Часть денег пускают на операции нуждающимся и покупку жилья для отвода глаз, но почти половина идет на обеспечение детей, а иногда и самих старейшин. Таких родственников, как вы, нет ни у кого. Кто-то пытался разыскивать сам, но их пыл быстро охладили. Старейшины платят за то, чтобы их не трогали, чтобы ничего не вышло за пределы общины. Если вы согласитесь заплатить, вашу сестру и младшего сына отпустят. Думаю, это будет единичный случай.
- Зачем эта таинственность?
- На всякий случай. Не думаю, что кто-то за нами следил. Но… как говорится береженого бог бережен, а небереженого конвой стережет. Они, конечно, местечковые царьки, но все же…
- И что, все безропотно работают? Мы пытались что-то найти в интернете. Информации ноль.
- Условия жизни там, конечно, тяжелее чем в городе. Но старейшины не перегибают палку. Насилия нет. Агрессивные ходят на охоту, занимаются тяжелым физическим трудом. Знахарки дают успокоительные… для всего, скажем там. Те, кто вербует новых членов общины отличные психологи. Знают, кого привлечь, чем зацепить. Многие из вступающих серьезно больны. Они хватаются за любую возможность вылечиться. Приезжают, довольно быстро умирают. А деньги уже в общине. Чем зацепили ваших непонятно. Возможно, какой-то кризис личный. Эдуарду нравится жизнь в общине, старшему сыну тоже. Ваша сестра и младший сын разочаровались. Очевидно, они знают что-то, что не дает им просто уйти. Думаю, понимают, что это будет стоить им жизни.
- То есть мы заплатим и их все равно убьют.
- Нет. Просто так не отпустят. А за определенную сумму, при поддержке тех, кто им покровительствует в миру, отпустят. Но, мой вам совет, когда они вернуться, пусть сразу уезжают. Подальше. В других странах их точно искать не будут. Если бы вы не были публичной личностью, риск был бы велик. А так они получат деньги, но будут уведомлены, что если что-то случится с вашей сестрой и ее сыном, то история получит огласку, к ним будет привлечено внимание.
- Сколько?
Михаил назвал сумму. Чуть больше хранившейся на счетах. То ли совпадение, то ли узнал. Марьяна мысленно улыбнулась – после первых крупных гонораров мама сказала, что часть надо хранить наличными. На всякий случай. За это время набралось прилично.
- Как это будет оформлено?
- Я вам скажу. Скорее всего часть наличными – тем, кто велит старейшинам отпустить вашу сестру. А остальное – как попросят.
- Скажите, получается об этом все знают и молчат?