- Ну что, разобрались с Сашей из Македонии и его амбициозным проектом? - встретил нас вопросом Чердынцев. - Запомни, Гор, линейности в Хаосе нет. Случайности могут выстраиваться в весьма сложные схемы, и их между собой нельзя путать.
- Мы вышли на ответ арийской Северной империи народившейся западной цивилизации в лице Македонии, Рима и экспансии кельтов.
- Молодцы! - похвалил нас Чердынцев. - Достаточно вспомнить Низами. Тот вообще не делил Рим и Македонию - называл в своей поэме и то и другое одним словом «рум». Но, наверное, хватит лекций, давайте устроим часа на три лёгкую лыжную прогулку. Тут недалеко. Гору надо кое-что показать.
- Мне кажется, что ему к мегалитам ещё рановато. Я не успел его познакомить со второй волной Хаоса.
- Опять искусственно созданной? - удивился я.
- А чему ты удивляешься? Хаос создаётся Системой, и посредством его она управляет социумом, - услышал я голос Велемира.
- Понравилось тебе слово «система», - обернулся к нему пасечник. - Гор должен знать, какая сила её на Земле создала и с какой целью. Называй вещи своими именами.
- Слушаюсь, шеф! - отчеканил Велемир. - Буду называть Гору каждого сатаниста по имени-отчеству.
- Правильно, - засмеялся Чердынцев. - Знай наших!
- Дак пойдём мы или нет? - перешёл на другую тему Велемир.
- Пойдём, - заключил Чердынцев. - Надо дать небольшой отдых нашему специалисту по структуре Хаоса. И потом, одно другому не мешает.
- А вы не боитесь нарваться на «беса»? Я бы не хотел с ним ещё раз встретиться.
- А ты захвати свой пушках Против двенадцатого калибра не устоит даже слон. И потом, был бы «бес» где-то рядом, все лоси сидели бы в ограде и не высовывались. Так что пойдём.
Наскоро попив чаю, мы вышли во двор и, надев подволоки, двинулись вдоль кедрача по ручью. Впереди шёл Велемир, за ним - я, а за мной - оба хранителя. Я шёл с неизменным браунингом, на душе было легко и свободно.
- Ты сегодня у нас на охране, - услышал за собой я голос Чердынцева. - Если прибежит «бес», будет чем застрелиться!
- Не пойму, зачем?
- Чтобы не попасть ему в лапы. Понятно?
Не прошли мы и двух километров, как услышали лай своих собак. Псы лаяли злобно и напористо.
- Вот видишь, лёгок на помине! - показал Велемир куда-то вперёд.
- Кто?
- Да твой «бес».
Перед глазами у меня промелькнуло грызущее и царапающее столбы отвратительное создание, и я невольно сбросил с плеча браунинг.
- Да успокойся ты, - услышал я голос пасечника. - Скорее всего, это росомаха.
- Или рысь, - проворчал Чердынцев. - Хотя в этих краях рыси очень редки.
Мы ускорили шаг и через несколько минут оказались у дерева, на которое лаяли наши псы.
- Росомаха! - взглянув на след, заключил Велемир. - Вон она какая! Ещё и огрызается.
Мы окружили лиственницу и стали рассматривать сидящую на ней росомаху.
- Старый самец, - заключил Чердынцев. - Не очень-то боится, сидит на нижних ветвях.
- Давай загоним его повыше, чтоб собак не раздражал, - предложил пасечник.
Мы по очереди стали стучать по стволу палками, но росомаха на наши потуги не реагировала. Она спокойно сидела на толстом нижнем суку и смотрела на нас.
- Похоже, зверь человека видит впервые, - услышали мы голос Велемира.
- И собак он не знает, - заметил пасечник.
- И что нам теперь делать? - спросил я своих друзей. - Собаки от своей добычи не отстанут.
- Они у меня послушные, стоит их позвать, и убегут, - заверил Чердынцев. - Дело в том, что росомаха на нашем пути является знамением. Творец что-то хочет нам сказать. Понять бы что.
- Чтобы мы были осторожнее, - прищурил свои выцветшие глаза гость с Памира. - Впереди может быть ловушка.
- Что? - удивился я.
- Кто угодно. Даже местные эвенки, если они слушаются своего горе-шамана.
- С которым воевал Чердынцев? - спросил я.
- Его грешного. Но мы имеем дело не с эвенками, - подал голос пасечник. - Кто-то другой...
- Похоже, незваные гости пришли в нашу тайгу откуда-то с востока, - глаза Чердынцева остекленели и ничего не выражали...
Росомаха на лиственнице перестала скалиться и с интересом смотрела на странных двуногих. Видя нашу озабоченность, перестали лаять на неё и собаки.
Вот что! - очнулся Чердынцев. - Собак садим на поводки и осторожно идём к водоразделу. Никому не высовываться. Когда начнутся заросли кедрового стланика, оставим там собак, а сами незаметно выйдем на край прогала. Надо понаблюдать за незнакомцами...
Я, открыв рот, смотрел на своих друзей и ничего не понимал. Они рассуждали о том, чего не видели!
Взяв псов на поводки, мы гуськом, не торопясь, пошли по склону пади>1. Впереди шёл Чердынцев, за ним - я, пасечник замыкал шествие. Минут через тридцать мы подошли к зарослям кедрового стланика. В нём рядом с лыжнёй оставили собак, а сами двинулись дальше. Через час мы увидели перед собой между деревьев просвет.
- На месте! - поднял руку Чердынцев и, сбросив с плеч рюкзак, достал из него полевой бинокль.
Окинув нас всех взглядом, он жестом дал понять, чтобы за ним шёл только один человек. Выбор пал на меня. Развернувшись на месте, Чердынцев медленно пошёл в сторону прогала, я последовал по его лыжне. Когда, прячась за стволами деревьев, мы вышли на край пади, я увидел по ту её сторону гигантскую заснеженную ступенчатую пирамиду. Вершина пирамиды отсутствовала, но из-под снега были хорошо видны две её грани. На них рос мелкий кустарник, виднелись небольшие берёзки и что-то похожее на кедровый или пихтовый стланик.
- Вот это да! - чуть не вырвалось у меня. - Интересно, какая у неё высота?
- Когда-то она была не меньше пирамиды Джосера. Но хватит болтать, лучше посмотри сюда. - И Чердынцев протянул мне бинокль.
Поднеся окуляры к глазам, я стал внимательно изучать пирамиду. И вдруг мне показалось, что у её подножия кто-то шевелится. Приглянувшись, я увидел человека. Одетый в белый маскировочный халат, он стоял недалеко от строения и что-то держал в своих руках.
- Что это у него? - мысленно обратился я к хранителю.
- Скорее всего, нивелир, они хотят измерить высоту пирамиды.
- Кто они?
- Китайцы, кто же ещё? - шёпотом ответил мне хранитель.
- Китайцы здесь на севере, в нашей глуши?
- Они косят под якутов. Скорее всего, их забросили на вертолёте из Мирного.
- Но Мирный отсюда за сотни километров!
- Не забывай об аэродромах подскока, их в тайге может быть сколько угодно. Посмотри, вон второй китаец, он уже на вершине пирамиды, что-то там мастерит.
Вооружённым глазом я хорошо разглядел ещё одного гостя. Он, как и его коллега, был во всём белом. На плечах его виднелся белый рюкзак, а на фоне его я заметил не то автомат, не то охотничий карабин.
- Они вооружены, - протянул я бинокль Чердынцеву.
- А как ты думал? Ханьцы пришли на воровское дело, естественно, все хорошо вооружены. И если кто-то попадёт им на глаза, то ему наверняка несдобровать. Я вижу и третьего, и четвёртого. Вот показался пятый, где-то прячутся ещё двое...
- Их семь человек?!
- Семь, всё как положено - отделение китайского спецназа, что-то вроде подвида разведывательного отряда.
- А как ты узнал, что они китайцы? - кивнул я в сторону пирамиды.
- А я слышу их речь. Нет не звуковую, ту, на каком языке они думают... Пойдём к нашим ребятам, они наверняка нас заждались.
Через несколько минут мы подошли к сидящим на валежнике Велемиру и пасечнику.
- Их семеро? - посмотрел на нас пасечник.
- Один якут, все остальные китайцы, - уселся на занесённый снегом пень Чердынцев.
- Так оно и должно быть, - вздохнул Велемир. - Якуты считают китайцев своими кровными родственниками. Им вбито в голову, что русский народ бедных якутов поработил, отнял у них всё, чем они когда-то располагали, а китайцы всё им, бедолагам, обязательно вернут...
- Кто мог наплести подобное? - удивился я. - И потом, что мы у якутов отняли? Скорее, им подарили! Ведь все земли северо-востока Сибири, на которых когда-то кочевали юкагиры и эвенки, считались казачьими, а не якутскими...
- Большевики им передали весь северо-восток вплоть до Чукотки. Дошло?
- Это несправедливо!
- О чём ты говоришь, Гор? О какой справедливости?! - обнял меня за плечи бывший кондинский отшельник. - Понятия справедливости в политике и межэтнических отношениях не существует.
- Но ведь всё неправильно!! - возмутился я.
- А ты скажи это нашим кремлёвским дяденькам, которые придумывают нам законы, - грустно улыбнулся Велемир.
Хватит болтать, - прервал разговор Чердынцев. - Давайте лучше подумаем, что нам делать? Часа через три начнёт смеркаться.
- А зачем китайцы измеряют нашу пирамиду, им что, своих пирамид мало? - спросил я хранителей.
- Их пирамиды ещё во времена династии Мин были засыпаны илом и глиной, и раскапывать их китайцы не собираются. Проще изучать наши. Они и древнее, и не спрятаны под толщей лёсса.
- А зачем они их изучают, да ещё скрытно?
- На это вопрос мы тебе ответим позднее, когда сами придём на нашу пирамиду. И ты многое увидишь своими глазами, - поднялся со своего пня Чердынцев.
- А сейчас что будем делать? - посмотрел я на своих друзей.
- Непогоду, дружище, непогоду! - засмеялся пасечник. - Наверняка у китайской команды есть с собой барометр. Надо сделать так, чтобы он почувствовал приближение снежного заряда. Они тогда очень скоро уберутся - замерзать никому неохота. ..
- А если у них где-то рядом палатка, а в ней тёплые спальники? - сделал я предположение.
- Палатка у них наверняка есть. И спальники тоже. Но это ничего не значит. И палатка, и спальник на самый крайний случай, психологию данного народа я изучил хорошо. Китайцы рисковать не любят... - улыбнулся Чердынцев. - Ну что, вызываем бурю?
- Вызываем, - кивнули головами волхвы, и по команде все сразу замолкли.
Я смотрел на остекленевшие глаза погрузившихся в себя магов и не знал, что делать. И вдруг мне тоже захотелось уйти в подсознание и помочь своим друзьям в их нелёгком деле — шутка ли, среди ясного неба организовать шторм! И я, погрузившись в себя, представил, как ураганный ветер ревёт над тайгой и прижимает к земле деревья.
- Хватит, не увлекайся, — услышал я голос пасечника. - Не хватало нам только ураганов! Достаточно падения барометра.
Открыв глаза, я заметил, что небо за несколько минут стало серым и на землю полетели мелкие снежинки.
-Дело сделано, - поднялся со своего пня Чердынцев. - Пойдём домой, завтра незваных гостей не будет.
Прошло менее часа, и до нас долетел еле слышный звук вертолёта.
- Летит к пирамиде, - заключил Чердынцев. - Струхнули китаёзы!
- Ты у нас ещё и великолепный психолог, - улыбнулся пасечник своему другу.
- Стараюсь, - проворчал Чердынцев. - Иначе в наших краях не выжить.
Г. Сидоров