К ворам закона относились всерьез в середине 1950-х годов в СССР, где в то время каждый третий имел опыт лагерной жизни, а преступность росла угрожающими темпами. Решение об исключении адвокатов из класса воров было принято на уровне министра внутренних дел.
Самые авторитетные воры были в Соликамске, в тюрьме «Белый лебедь». «Мужчин» или «шестерок» среди них не было, поэтому никто не мыл, не выносил ведра и не делал никакой другой работы там, где вор был «не при делах». Воров заставляли работать, били, давали хлеб и воду. Но адвокаты по-прежнему отказывались работать. Тогда администрация тюрьмы решила настроить воров друг против друга.
Надзирателям помогали П.Ф. Куратов, лубянский специалист по «перековке» уголовников, в прошлом сам мафиози, хорошо знакомый с воровской психологией.
Один из воров, помещенный в барак строгого режима (БУР), украл у другого продукты, а третьего связали в качестве вещественного доказательства. Хозяин пайка, подозреваемый в торговле крысами, убивает невиновного человека. Другие воры не мешали - таков воровской закон: смерть за кражу у своих.
На следующий день воров вывели из БУРа, и начальник зоны еще раз спросил, не хотят ли они работать. Отправили «крестного отца» по известному адресу. Затем ворам сообщили, что их продуктовый паек будет урезан вдвое, а информация будет отправлена во все зоны и в «тюрьму» (СИЗО), которую воры «заработали» в «Белом лебеде». А если потом не пойдут на работу, то поэтапно перейдут в другой лагерь, где их не только "деградируют", но и "деградируют". Эту информацию им предоставил Пантелей Филатович Куратов. Однако юристов это не убедило.
Между тем Куратов заявил, что главарь мафии убил не того человека за «продажу крыс». Воры провели шмон (обыск) и выяснили, кто на самом деле украл. Преступник просил покончить жизнь самоубийством. Воры собрались «решить», кто по ошибке убил адвоката, но рассудили: только «крестному отцу» будет выгодно, если воры перережут друг друга. В итоге будущие трупы лишь «приукрашивали». Но выносливости у воров надолго не хватило, начался «суд» и, как пауки в банке, воры «драли» друг друга в борьбе за власть и главный контроль.
Адвокатов «Белого лебедя» обманом или шантажом заставляют подписать «письма раскаяния». Среди воров достаточно наркоманов, чтобы облегчить задачу. При Хрущеве такие сообщения публиковались даже в центральной печати. Такие «воры на крючке» или «проститутки» затем «низводятся» в других областях до самой низкой тюремной одежды. Воры продолжали играть друг против друга и за несколько месяцев перебили большую часть себе подобных - за несколько лет при Хрущеве от таких "преступлений" осталось всего 3% от общего числа воров.
Используя аналогичные методы в «Белом лебеде», они объявили воров вне закона в 1980-х годах, короновав в общей сложности более сотни адвокатов.
Интересна версия, что вмешательство КГБ СССР в иерархическую структуру воровского права в 70-х и 80-х годах в конечном итоге странным образом отразилось на идеологии самих воров и дискредитировало концепцию незыблемого вывода. Этот процесс привел к смене ведущих идеологов легализма.
Утверждается, что сотрудники ГСУ более тщательно расправились с ворами, чем их обычные конкуренты из МВД: для составления счетов привлекли юристов, наняв наиболее авторитетных из них. Владельцы багажа (дома, семьи, капитала), который не квалифицируется как вор, чаще совершают сделки. Более того, такие сексисты не отрицают, что имеют воровской статус. В качестве примера такого сотрудничества приводится имя лишь одного из лидеров криминального мира того времени Александра Черкасова.
Начало 90-х и массовое появление среди воров "буржуев", которые по замыслу не могли иметь никакой материальной ценности для души, "созревание" "оранжевых" (воров, купивших статус с деньги) - все это, по версии сторонников, стало результатом участия ВДК в процессе дискредитации "мягких" адвокатов за нарушение тюремного кодекса. То, чего "кумы" не могли добиться на зоне и в "шапке" силой, добились деньгами.