Сюжет повествования появляется тогда, когда всё идёт не по плану. Если же всё идёт по плану – рассказчику остается ограничиться только описаниями природы и обычаев жизни людей, как, например, у Дарвина про путешествие на «Бигле».
Однажды в субботу вечером в июле 1989 года на швертботе «Орфей» мы вышли из Центрального яхт-клуба на Петровской косе и буксир потащил нас и ещё несколько яхт вверх по Неве. Настроение было прекрасное, погода отличная, начали даже блинчики жарить для полного удовольствия. Но после Володарского моста буксир вдруг сломался. Все яхты пришвартовались к берегу, там, где у территории одного завода был прямоугольный выступ, который выглядел как пристань. До утра нового буксира не ожидалось. От нечего делать я полезла в отсек рубки, где лежали карты. Обнаружила только карты Финского залива. Все очень удивились, что нет карт Ладоги. Тот человек, который должен был взять их с собой, вылез на берег и поехал домой. За ночь успел привезти. Было забавно, когда спросили соседей с другой яхты: «Ребята, у вас карты есть?» Те решили, что спрашивают игральные, мол развлечься нечем. Не могли же они себе представить, что люди пошли в поход без карт.
На следующий день пришёл другой буксир и дотащил нас до Шлиссельбурга. Провели там остаток дня и переночевали. В Ладогу выходили солнечным утром, была небольшая волна. Солнце со временем ушло за облака и про следующие двое суток я помню только, что шли мы галсами и нормально себя чувствовал только один парень – тот самый, который забыл карты – потому, что прочно занял место на руле и никому не собирался его уступать, потому, что рулевого не укачивало. Остальных пятерых непрерывно тошнило. Если хотелось спуститься в рубку и лечь, надо было, только сунув туда голову, сразу стремительно падать на койку лицом вниз. Ощущения при нахождении в рубке были пренеприятнейшие. До этого похода я была уверена, что морская болезнь меня не берёт. Когда ветер переменился и нас перестало укачивать, осмотрелись и поняли, что Коневец просто не заметили, прошли мимо, и уже справа маячил Валаам.
Наконец пришли в шхеры, на рассвете, в тумане. Выспались, потом варили на костре уху из тут же пойманной рыбы. Земляника расстилалась ковром. В кустах мелькнул соболь. В общем, райское ненаселённое людьми место. Только вода не теплее десяти градусов в июле. Запомнилось, как один из членов команды блаженно повторял : «Уха. С пивом. В шхерах...»
Наш дальнейший путь лежал на остров Путсари. Тогда его называли так, без второго «а». Перед выходом вдруг прозвучал вопрос: «Ребята, кто пнул ногой барограф?» Дело в том, что барограф начертил почти вертикальную линию вниз. При этом светило солнце, погода была прекрасная. Ну и пошли. Идём себе, идём, а погода-то начинает меняться. И полил дождь. А потом началась гроза. Не такая обычная гроза, когда сверкнёт и гром. Нет, это была гроза помощней. Мы шли параллельно берегу, а перпендикулярно нашему курсу двигался грозовой фронт. Это был ряд из множества молний, ударявших в воду одновременно. И этот фронт от берега шёл в нашу сторону. Так как был ливень, а на борту пятеро парней, каждый из которых хочет подергать за веревки, я в эту конкурентную борьбу не встревала и ушла в рубку. Но тут ребята позвали меня наверх. Потому, что ситуация выглядела настолько угрожающей, что всерьёз все предполагали, что возможно всякое. Может убить молнией на борту, а может, придется спасаться вплавь. В общем, сидим все и ждём своей судьбы. А молнии приближаются. И вот они бьют в метре от левого борта яхты. Все напряглись. И - о, чудо! В следующий раз они бьют уже за правым бортом. Может, какой-нибудь специалист и объяснит, что так и должно быть, но у нас были другие представления. Для нас это было чудесное спасение. Выдохнули, и мокрые дошли до Путсари.
Это интересный остров. По нему стоит побродить. Удивили внутренние водоёмы, в них мелкой рыбы просто не было. Щуки, окуни и плотва вылавливались необычно больших размеров. Мы сразу стали называть этих рыб «мутантами». На фото мы стоим рядом с крестом из добытого на острове гранита , поставленным в 1879 году в честь передачи острова Валаамскому монастырю.
После Путсари заходили ещё в другие живописные места, из примечательного запомнились миражи на Ладожском озере: кажется, что вдали острова, которых на самом деле нет.