Рождество во времена советской власти безжалостно пытались задавить. Если вспомнить, как его праздновали в дореволюционные времена, диву даешься: все было радостно, звонко и пышно. Писатель Шмелев рассказывал о тех временах с невероятным восторгом:
Перед Рождеством, дня за три, на рынках, на площадях лес елок... А снег повалит — потерял дорогу!.. Собаки в елках — будто волки, право. Костры горят, погреться. Дым столбом. Сбитенщики ходят, аукаются в елках… В самоварах, на долгих дужках, — сбитень. С медом, с имбирем — душисто, сладко… В Сочельник, под Рождество, — бывало, до звезды не ели. Кутью варили из пшеницы, с медом… Ставили под образа, на сено. Почему? А будто — дар Христу. Ну… будто он на сене, в яслях. Бывало, ждешь звезды, протрешь все стекла. На стеклах лед, с мороза. Вот, брат, красота-то! Елочки на них, разводы, как кружевное… И звон услышишь… Морозный, гулкий — прямо серебро… тугое серебро, как бархат звонный. И все запело, тысяча церквей играет.
Повсюду Рождество! Без рождественского окорока этот праздник и праздником не был. Рождественские открытки, подарки, церковная служба, елки, украшенные рождественскими игрушками и т.д. Под елками ставили вертепы с фигурами животных, которые с любопытством заглядывали в ясли с новорожденным. А какие были представления в тот день!!! Все наполнялось радостью, все ждали чуда. Родители читали детям нравоучительные сказки. Народ развлекался и ходил в гости.
Тогда тоже праздновали Новый год, но не было такого размаха, как сейчас. Встречали его позже, через несколько дней после Рождества. Новый год не так чествовался. О нем говорили, что он «Честию ниже» Рождества».
Отгремела революция, и большевики начали устанавливать свои порядки. Их раздражали церковные праздники: Пасха и Рождество. В итоге они решили посеять семена атеизма и материализма. Советская власть гордилась собой, что она единственная в мире, кто не имеет ничего общего с церковью.
В журнале «Безбожник» печатались пропагандистские статьи. Людей призывали использовать иконы, как дрова. С 1917-1941 над церковью измывались, как могли: убивали и отправляли в ссылку архиереев, монахов, священников; оскверняли святые мощи, закрывали и грабили храмы, пропагандировали атеизм, глумились над верой. Доставалось так же и православным праздникам. Над ними жестоко глумились, мешали праздновать, запрещали. Однако верующие, как и раньше, посещали богослужения. Они молчаливо, но упорно делали вызов властям:
У нас — Христос, а у вас — Маркс, вы верите в производительные силы и политэкономию, а мы в Духа Святого и Промысл Господень. Комсомол придумали? Вот и идите подальше с вашим комсомолом. Верьте в пионерский галстук, а мы будем крестить детей.
Власть пыталась найти такое духовенство, которое относилось лояльно к правительству и могло бы 7 ноября или годовщину революции сделать церковным праздником. В Тамбове, в 1922 г., они нашли таких «обновленцев», которые даже совершили торжественное богослужение, посвященное этой дате. Причины этому были разные: кто-то боялся, кто-то тщеславился, а некоторые были просто одержимы.
Патриаршая церковь не сдавалась. В 1923 г., в Москве и области было постановлено отметить «комсомольское рождество». На Украине это сумасшествие было обязательным для всех военных, а потом в таком духе прошла и «комсомольская пасха». Устраивались митинги у храмов, комсомольцы выкрикивали издевательские лозунги, бестактно вклинивались в крестный ход, мешали богослужению.
Однако проделанная «работа» не принесла ощутимых результатов: народная любовь не возрастала. Но власти не успокаивались и продолжали давить. В двадцатых годах, в стране шла настоящая борьба за веру между народом и властью. Христиане сопротивлялись с особым упорством, когда закрывали храмы, а комсомольцы пытались проводить свои акции как раз под праздник: Богоявление, Пасха, Рождество.
Около Таганрога, в храм, который отобрали под библиотеку, ворвались верующие, разорвали плакаты и поломали скамьи. Прибывшая милиция, после предупредительных выстрелов в воздух, начала палить по толпе. Были ранены три женщины и два ребенка (один из них грудной).
В Черниговской губернии была закрыта церковь вечером перед праздником Благовещения. На следующий день верующие вскрыли ее и провели богослужение. После этого священнослужителя «посадили», а толпа начала требовать его освобождения и избила милиционера, который пытался их разогнать.
В Тверской области избили комсомольцев, пытавшихся вклиниться в крестный ход и помешать богослужению. В сибирском селе, в клубе, где проводили антирелигиозное собрание, бросили гранату. Тяжело пострадали 4 человека. Все это секретные данные ОГПУ. И таких инцидентов было сотни! Воронежские коммунисты однажды направили в Москву письмо:
Рано еще делать насилие над православными и открыто выступать на поругание его при народе. Это само собой войдет в жизнь, когда наше новое поколение, воспитывающееся сейчас в антирелигиозном духе, не пристанет к религии и церкви». Дескать, пересолили. Дескать, время еще не настало, как бы ни вышло боком открытое подавление веры…
В тридцатых годах буря заканчивается. Люди устали и хотят покоя. Началась эпоха патриотизма, которая требует устроение быта на других основаниях. Правительство задумалось о семейном уюте, праздниках и счастливой жизни. Власть хотела, чтобы народ почувствовал, что «дракон революции» больше не требует отдать все и теперь готов подсунуть сладкую конфетку. И Рождество в эту картину очень даже неплохо вписывалось. Это мирный и комфортный, семейный праздник для трудящихся.
Партийцы убедились, что «комсомольское рождество» не дало эффекта. Была необходима доработка. Рождество неразделимо с церковью, слишком сильна христианская начинка. И на коммунистический манер его не переделать. В 1937 было объявлено, что по всей стране имя Бога будет забыто. Потом начнутся разгромы церквей, и это будет страшней, чем гражданская война.
Начали расти тиражи антирелигиозной литературы. В 1927 году это был тираж объемом 700.000 листков, а в 1930 уже более 50.000.000. Тиражи газеты и журнала «Безбожник» в 1931 г стали более полумиллиона и двести тысяч соответственно.
Организовывались кружки безбожников, численность которых в начале тридцатых годов составила 2 млн. человек. К 1939 году по всей стране оставалось не более сотни действующих храмов. Киевская епархия к тому времени обладала только двумя храмами из 1710, которые действовали в 1917 г. Получается, что страна советов одной рукой уничтожает православие, а другой желает восстановить православные праздники?
Оставался один выход - похитить Рождество, а потом его исказить до неузнаваемости. Задать ему совсем другой смысл и этот покалеченный вариант встроить в ритм культурной революции. Начался процесс сращивания Рождества и Нового года. На это ушло много сил, но результат был достигнут: Рождество похитили.
До 1935 года елки были в запрете. Чтобы не попасться, христиане приносили домой за пазухой еловые ветки. Уже во второй половине тридцатых эту традицию вернули, только называли их не рождественскими, а новогодними елками. Украшение на елках должно быть соответственным: ни каких волхвов и ангелов, а только домики, шарики и советская символика. Символ рождества – Вифлеемскую звезду заменили на красную пятиконечную. Со свечи, лампадами, которые горят в рождественскую ночь в храме тоже справились. Теперь на елке мерцают электрические гирлянды. С колокольным звоном тоже разобрались: позволили игрушки в виде колокольчиков. Даже представления и подарки организовывали.
Таким образом, каждый год устраивались праздновства в домах культуры и школах. Они сопровождались музыкой и песнями. Новорожденного Христа, волхвов и ангелов заменили снегурочкой и фигурой советского оптимизма - мальчиком по имени Новый год. А в центре всего этого был Дед Мороз, который раздавал детям подарки.
Во времена Брежнева «Детские ели» конкурировали. Таким образом, соперничали елки в Лужниках и Кремлевском дворце съездов. Лужники выигрывали по зрелищности представления, а по части подарков Кремлевская елка держала пальму первенства. Рождественские каникулы, которые были до революции, трансформировались в выходной 1 января и школьные каникулы. Рождественские открытки стали новогодними.
У Рождества обязательно должно было быть какое-нибудь чудо. В рождественских сказках эти чудеса спасали героев от беды и вразумляли их. А что же должно произойти в новогоднюю ночь, которая совсем не связана с Божьим промыслом? Это просто смена даты. Эти два, не связанных с собой праздника, оказались перемешаны: из древнего христианского праздника вышел птенец советского новогоднего чуда, и народ принял это.
В этот период в газетах и журналах печатались рассказы с добрым финалом и надеждой на будущее. Снимали многообещающие фильмы: ««Новогодние приключения Маши и Вити», «Ирония судьбы» и др.
В фильме «Чародеи» присутствует магия, а в картине «Эта веселая планета», который хоть и считается научно-фантастическим, но в нем есть насмешка над православием, не признающим других форм жизни, кроме земной. То есть присутствует чудо и отлично, на этом все и успокаивается. Из этой сказки появился новый современный фильм « Тариф новогодний», где то же есть место чуду, но его природа не объясняется, остается загадкой.
За всей этой праздничной, новогодней суетой не следует забывать: устраивая семейное торжество, советская власть пыталась задвинуть более древний праздник, наполненный великим смыслом. Он взяла только форму и отвергла содержание, и постаралось его изгладить. Конечно это обман, не справедливо и, к большому сожалению, сегодня большинство наших современников до сих пор придерживаются этой традиции.