Вижу, сидит на руке у него
Шума ничуть не боится,
Сокол-охотник с блестящим пером,
Гордая ловчая птица….
Ольга Горн.
Сокол крылья расправляет,
Набирает высоту
И добычу опускает
В придорожную траву
А сокольничий в парадном
В шапке с мехом из бобра,
Не спуская с птицы взгляда,
Торопит уже коня…
Юрий Максимов.
Перед внутренним взором встаёт картина сокола, взлетающего с одетой в кожаную рукавицу правой руки всадника. Как под клинком сабли просвистывает воздух под крыльями птицы. Хищный взгляд, острый клюв, когти – ножи. Всадник подался вперед в седле, привстал на стременах, обученный конь послушен командам с голоса и с повода…
История охоты с использованием соколов и других ловчих птиц уходит в глубокую древность. Роджер Аптоун в «Истории соколиной охоты» приводит упоминания о соколиной охоте у хеттов в 13 в. до н.э. Описание соколиной охоты есть в Ассирийской священной книге в 8 в. до н.э., а придворный врач царя Персии Артаксеркса (которому греки дали прозвище Мнемон – «Памятливый) Ктезизиас написал трактат о соколиной охоте. На каменном барельефе в крепости Дур-Шаррукин – вотчине царя Саргона II (правил 722-705 гг. до н.э.) – изображены два охотника, один из которых запускает птицу в воздух. Еще до нашей эры соколиная охота была известна у хуннских охотников, китайских императоров, на Корейском полуострове, в Китае и Индии.
В Европе охота с ловчими птицами оставалась неизвестной (или непопулярной) вплоть до III века, покуда здесь не появились воинственные «варвары». О ней не упоминается ни в римских, ни в древнегреческих источниках, несмотря на контакты со странами Ближнего Востока, Египтом, Персией.
Особенно популярна была соколиная охота в странах ислама. В 680-83 годах Халиф Дамаска Язид ибн Муауийах приказал построить сокольничий двор. Одна из первых научных книг по этой теме «Книга о пользе птиц» содержит 153 главы, освещающие многие стороны жизни соколов, включая их болезни. Аль Джахиз в своей «Книге о животных» 869 года указывает на предпочтение арабами сапсанов и балобанов. Как и в Европе, в Халифате соколиная охота была и остаётся аристократическим и в высшей степени престижным и затратным развлечением, переходящим в страсть. Однако в Аравийском регионе соколы не размножаются, и арабы долгое время заблуждались по поводу размеров самца и самок, называя крупных самок мужскими именами, а меньших по размеру самцов – женскими, исходя из непоколебимого убеждения, что самцы всегда и у всех крупнее. Неприятную новость о своих заблуждениях арабы получили от монголов во время желтого крестового похода Хулагу 1256-1261 гг., которые у себя на родине могли наблюдать соколов во все периоды гнездования.
Кто из них занёс моду на охоту с ловчей птицей в Нагорный Дагестан – гунны, персы, арабы, кипчаки или монголы – определить с безоговорочной точностью трудно. В условиях гор это увлечение было хлопотным и сословным. Но, так или иначе, в Средневековье в камнерезном искусстве Дагестана появляется этот сюжет. Предположить это даёт повод широко известный тимпан из собрания ДГОМ, опубликованный в трудах М.М. Мамаева, З.В. Доде, а также резной камень для стенной кладки из коллекции ДГОМ, предлагаемый вниманию читателей сегодня.
На квадратной грани камня высечен всадник на скачущей размашистым галопом лошади. Изображение позволяет предположить наличие у всадника головного убора, со свисающей на затылок тульей, облегающего кафтана, широких (либо полосатых, либо щедро драпированных) штанов типа «шальвар», заправленных в невысокие узкие сапожки. Руки всадника симметрично вскинуты вверх, в руках какие-то предметы, которые невозможно идентифицировать ни с каким оружием. Но, зная задачи и методику соколиной охоты, можно предположить сидящего на правой руке всадника сокола, а в левой взятую у сокола добычу или снятый с сокола чехол (хотя более распространенной является шапочка, закрывающая птице глаза).
Примечательна лошадь – дугообразно выгнутая шея, довольно длинные ушки, заметно акцентированный скакательный сустав, фигурно проработанные копыта, длинный стройный корпус, переходящий в замечательно округлый круп, очень похоже, что завязанный в узел хвост. На правом бедре лошади проглядываются два небольших кружочка, вероятно, тавро. Голова лошади достаточно тонкая, прямой профиль с легкой горбинкой, ясно проработаны глаза и ноздри. Не условно подошёл резчик к изображению оголовья: видны затылочный и налобный ремень, их соединение с щёчным и подбородочным ремнями, показан поперечный ремень на переносице, все ремни декорированы штриховой насечкой. Особенно впечатляюще изогнутые псалии (вместо удильного кольца), соединяющиеся с широкими декорированными точками поводьями, закинутыми высоко на шею лошади. Под всадником видно седло с довольно высокими луками и свисающая на плечи лошади попона с окантовкой.
Стоить заметить, что у всадника не наблюдается никаких намёков на наличие оружия. А ведь в том и состоит вся прелесть охоты с ловчей птицей – наблюдать за заведомо предрешённым поединком крылатого хищника и его жертвы, внимать красоте и стремительности полёта. Вероятно, именно это впечатление и подтолкнуло мастеров резчиков включить столь редкий для горных условий мотив в палитру изобразительных сюжетов камнерезного искусства Дагестана.
Художник-реставратор Национального Музея Республики Дагестан им. А. Тахо-Годи Анна Владимировна Самарская (Алиева)