«Если я чего написал, если чего сказал, - тому виной глаза-небеса, любимой моей глаза» (Владимир Маяковский)
«Володя не просто влюбился в меня, он напал на меня, это было нападение. Два с половиной года не было у меня свободной минуты…(Лилия Брик)
Бедная-бедная Лилечка. Да простит меня мой любимый Маяковский – нет у меня к ней сочувствия. Восхищаться ею я могу, жалеть – нет.
«Забыли вы, что в мире есть любовь, Которая и жжет, и губит!» (Александр Блок)
Я люблю и уважаю Довлатова. И Маяковский мой поэт и человек. Мне всегда хотелось, чтобы СД написал о нём. Не сомневалась, что будет честно и просто, как СД всегда делает. И Сергей написал.
«Сложные и несколько экстравагантные отношения крупнейшего советского поэта Владимира Маяковского с центральной героиней и вдохновительницей его поэтического творчества, многолетней возлюбленной и верным другом — Лилей Юрьевной Брик, а также с ее мужем, видным теоретиком футуризма Осипом Бриком, издавна привлекали внимание серьезных исследователей русской культуры и досужих сплетников, причем едва ли не в одинаковой степени» (СД).
СД пишет, что друзья и единомышленники Поэта видели в этом «любовном треугольнике» отважный революционный эксперимент, свободный от мещанского благополучия. В официальной советской печати эта связь рассматривалась как грязная декадентская безнравственность и упадничество.
И тех и других, конечно, зашкаливало. С одной стороны, рос идеализированный футуристический миф о поэте. С другой стороны, эта связь разрушала бронзовый монумент поэта революции. Были и другие печальные последствия.
Печально, что в начале семидесятых годов был закрыт музей в Гендриковском переулке, где Маяковский и Брики проживали совместно с 1926 года и где 14 апреля 1930 года раздался этот выстрел. Был открыт новый музей в переулке Серова (бывший Лубянский проезд), где у Маяковского была рабочая комната. Ведь жизнь Маяковского в одной квартире с возлюбленной и ее официальным мужем с точки зрения советской (да и не только советской) морали – декадентская авантюра, способная горько разочаровать восторженных поклонников трибуна революции.
Довлатов приводит несколько строк из послесловия к одному из бесчисленных изданий Маяковского в СССР: «Истоки новаторства Маяковского не в футуризме, а в его связи с коммунистической партией, с пролетарским освободительным движением в России…»
Какая ложь! Это я говорю вместе с Довлатовым. Маяковский действительно был крупнейшим российским футуристом, громогласно декларировавшим соответствующие идеи и подписавшим соответствующие манифесты, но при этом ни одного дня не состоял в коммунистической партии.
Довлатов пишет, что обожествление и монументализация поэта в СССР нарастают с каждым годом. И сейчас эта громоздкая безжизненная фигура следует в череде других гранитных, бронзовых и гипсовых идолов непосредственно за Лениным и Горьким. Единственным тормозом и препятствием на пути создания этого гигантского лживого мифа служит реальная биография Маяковского, сложного и противоречивого художника и человека, истинные детали которой все реже всплывают на поверхность в СССР и все полнее отражаются в исследованиях западных и русских славистов за пределами Союза.
В качестве одного из самых значительных трудов на эту тему СД называет книгу известного шведского филолога-русиста Бенгта Янгфельдта – «Владимир Маяковский и Лиля Брик. Переписка, изд. 1982».
Янгфельдту удалось собрать ценнейшие материалы, послужившие основой для содержательного предисловия и пространных, четко аргументированных комментариев, не говоря о множестве неопубликованных в Союзе писем и телеграмм: в книге воспроизводится 416 документов, из них 88 ранее неизвестных и 37 впервые опубликованных полностью писем и телеграмм Маяковского, а также 194 обращения Лили Брик к поэту и 5 телеграмм к нему Осипа Брика.
Кроме того, Бенгт Янгфельдт проделал трудоемкую исследовательскую работу, связанную с установлением мест проживания Маяковского и супругов Брик, поскольку официальным литературоведением, вытесняющим Бриков из биографии Маяковского, были уничтожены следы их территориального сожительства вплоть до ретуширования старых фотографий. «Мне стыдно за литературоведение, пусть и официальное, за такие подделки», - это уже добавляю я.
Янгфельдт представляет во введении и комментариях огромное количество фактов, включая адреса и мелкие бытовые детали, ведь лишь скрупулезное описание быта может пролить свет на истинные взаимоотношения всех участников драмы.
Знакомясь с материалами Янгфельдта, можно убедиться, что близость Маяковского с Лилей и Осипом Брик не была ни футуристической идиллией, ни обывательской «любовью втроем». Янгфельдт доказывает, что супружеские отношения Лили и Осипа Брик прекратились до того, как Лиля Юрьевна стала возлюбленной и гражданской женой Маяковского.
Господитыбожемой! Как гнусно, что приходится доказывать любовь.
"Забыли вы, что в мире есть любовь, которая и жжет и губит" (Александр Блок)
Лилия Юрьевна также питала к Маяковскому сильное чувство, но оно было гораздо более сдержанным и трезвым, чем его безумная страсть, и не заслоняло от нее всей жизни с обычными человеческими заботами и радостями, и в этом драматическом противоречии Бенгт Янгфельдт усматривает один из решающих факторов, побудивших Маяковского к самоубийству в возрасте 37 лет и в расцвете славы, к самоубийству, которое все еще остается одной из трагических загадок нашей культурной истории.
//Пускай седины обнаруживает стрижка и бритье
Пусть серебро годов вызванивает уймою
надеюсь верую вовеки не придет
ко мне позорное благоразумие//Владимир Маяковский