– Уфф, у меня уже голова кругом идёт! – схватился за виски младший Пунин. – Казнокрады, предатели, карбонарии, оскорблённые нижние чины, непостроенные заводы, мужички вострые с вилами наперевес… Как это всё в кучку собрать?
– Сложно, но необходимо, чтобы не заплутать в трех революционных соснах. Давайте еще раз пробежимся по тезисам… Случилось так, что к началу 1917 года в богоспасаемом Отечестве накопился воз и маленькая тележка доморощенных проблем, порожденных собственной глупостью, косностью и ленью. Во время войны они обострились до невозможности. Вот тут и проявились, слетелись, как мухи на сладкое, отечественные шататели режима и их англосаксонские покровители. Всем одновременно позарез понадобилась революция. Британцам и французам – чтобы не делить с Россией победу над Германией и Австро‑Венгрией, американцам – чтобы прибрать к рукам наши полезные ископаемые, а местным карбонариям, по уши опутанным обязательствами перед западными банками, – чтобы не отвечать за собственные коррупционные художества.
– Вряд ли мы вот так, с кондачка, одолеем правила этой карточной игры, – вздохнул Ставский.
– Согласен, – кивнул Зуев. – Нам бы что попроще, командир, – сказал он и глянул на сослуживцев. – Вы же не просто так перед нами распинаетесь? Какой штаб будем штурмовать?
– Цель есть, – согласился Распутин, – предложения – тоже. А длинно так говорю, чтобы вы действовали осмысленно, а не за компанию или из чувства уважения. Уж больно враг наш силён и хитёр.
– Неужто сильнее фон Кирхбаха, – улыбнулся Грибель.
– Гораздо, Виктор Фёдорович, – серьезно ответил Распутин.
– Тем интереснее, – вскинулся поручик, – а то я, честно говоря, застоялся в этой конюшне…
– Да и все остальные – тоже… – поддакнул Ставский.
(Сергей Александрович Васильев. «Распутин наш. 1917»)
