– Нет, конечно. Рукоприкладство отменить недолго… Достаточно разрешить нижним чинам в ответ «давать сдачу»… Нет‑нет, не принимайте всерьез, – улыбнулся Григорий, – это у меня такой своеобразный юмор. А как отменить индустриальную отсталость? Каждый, кто воевал, помнит, как осенью 1914‑го закончились снаряды, зимой уже не хватало патронов, и даже наши знаменитые мосинские винтовки пришлось заказывать за границей – не хватало заводских мощностей.
– Снарядный голод случился не только в 1914, он нас донимал и в 1915, и даже в 1916‑м, – кивнул Ставский, закуривая.
– Тоже не проблема, – пожал плечами Зуев, – настроить заводов, поставить станки…
– А кто будет на них работать, – повернулся к подпоручику Распутин, – лапотное, неграмотное крестьянство, не знающее, с какой стороны к заготовке подойти? Завод – не коровник. Россия – сельская страна, да к тому же, девять из десяти земледельческих домов живут натуральным хозяйством… В XX столетии – натуральное хозяйство! Вы себе это представляете? Каменный век! У нас нет квалифицированной рабочей силы, зато есть сто миллионов экономически пассивных, но очень политически‑воинственных селян.
– Что же нашего мужика сделало таким задиристым? – усмехнулся фон дер Лауниц, – неужто оскорбительные таблички у бельведеров?
– В первую очередь – риск быть убитым на войне, смысл и цель которой крестьянин не понимает, – ответил Распутин. – Усугубляет его раздражение нерешенный вопрос о земле, разорительные выкупные платежи и недоимки, долги и подати, вгоняющие землепашцев в нищету. Не случись война – это недовольство ещё долго подспудно тлело бы под личиной благообразности, но сейчас всё готово выплеснуться наружу. Зреет бунт. Высокородные карбонарии надеются его оседлать, зарубежные, им в противовес – организовать взрыв максимально возможной мощности, чтобы разнесло всё вокруг к чертям свинячим.
– То, что на селе – беда, в штабах известно давно, – пыхнул дымом Вандам, – от недокорма рекрутируются доходяги с недостаточным ростом и весом, половина из них впервые пробуют мясо в армии. И земля для крестьян – вопрос наболевший. Спрашивают с надеждой – «правда ли, что за службу надел полагается и списание недоимок».
– Да, – кивнул Распутин, – первый, кто поднимет лозунг «Земля – крестьянам!», получит в деревне 120 миллионов преданных сторонников…
– … не имеющих ни малейшей возможности влиять на государственные решения!
– Не имевших. Правильно говорить в прошедшем времени! Они были бесправны, пока им не дали в руки оружие и не послали умирать за чужие амбиции. «Винтовка рождает власть», и вооруженные крестьяне готовы этой оказией воспользоваться. Не хватает самой малости, незначительного толчка… И начнется черный передел…
– 12 миллионов вчерашних крестьян в окопах и казармах, – задумчиво крутя портсигар, добавил Вандам, – злых, считающих себя обманутыми… Это серьезный политический фактор.
– Решающий, – согласился Распутин. – Вопрос состоит в том, кто и куда поведёт их за собой.
– Метите на место Стеньки Разина?
– У нас без меня разиных и пугачевых – пруд пруди. В одной только Государственной Думе не менее сотни…
(Сергей Александрович Васильев. «Распутин наш. 1917»)
