Найти в Дзене

И вопрос поставлен справедливо – «доколе?».

Распутин нарисовал три пересекающихся круга. В первом размашисто вывел слово «хлеб». Задумавшись, перечеркнул написанное, исправив на «голод».

– Вот это, – ткнул он в слово со зловещим для России значением, – главный таран и основное топливо предстоящих беспорядков. Установленная Особым совещанием по продовольствию в 1915 году суточная норма подвоза и потребления Петрограда составляла 120 вагонов зерна, муки и 50 вагонов фуражных хлебов, исходя из загрузки одного вагона одной тысячей пудов. Однако зимой 1916 года в город поставлялось всего 74 вагона продовольственных хлебов и 32 вагона фуража, что привело к появлению хвостов. В декабре 1917 года поставки сократились до 48 вагонов. А сейчас, в январе 1917 года, – Распутин нарисовал и обвел цифру 20, ‑ суточная норма потребления Петрограда обеспечивается всего на одну шестую. Ситуация премерзкая. В феврале Петроград гарантированно останется без хлеба, его не успеют довезти, перемолоть, испечь, даже если найти ресурсы и начать исправлять ситуацию немедленно.

– Господи! Это же катастрофа… Голодные бунты, – прошептал побелевшими губами Непенин, – Алексей Ефимович, вы что‑нибудь знали об этом?

– На совещании генерал‑квартирмейстеров не раз поднимался вопрос о неудовлетворительном ходе хлебозаготовок, – нахмурился Вандам, – но что греха таить, такие конкретные, убийственные цифры я не припомню. Может быть, потому что продовольственная проблема не сегодня родилась. Она вороном вьётся над всеми крупными городами – против довоенных времен цены на продукты взлетели в два‑три раза, невзирая на частные меры отдельных губернаторов запретить вывоз хлеба из губерний, ввести твердые цены или госзакупки.

– Всё верно, всё правильно, – вздохнул Распутин, – проблема давняя, глаз замылился. Россию варят на медленном огне, как ту лягушку из притчи. А потом, через газеты, выдают на широкую публику убойную статистику. Вот извольте, «Московский листок» от 3 января 1917 года:

«Небезынтересно будет привести маленькую сравнительную таблицу цен на наиболее необходимые предметы в 1915 году и в начале 1917 года. Грибы с 1 р. 60 к. за фунт вздорожали до 5 р. 20 к., масло подсолнечное с 5 р. до 10 р., сахар с 15 к. до 28 к., масло русское топленое с 60 к. до 3 р. 40 к., масло сливочное с 70 к. до 3 р. 40 к., молоко с 9 к. за бутылку до 30 к., говядина русская с 27 к. до 75 к., колбаса с 22 к. до 1 р. 20 к. и т. д. все в том же чудовищном проценте. Где предел этому безудержному вздорожанию? К сожалению, мы не видим предела».

Так вот, если вы поднимете другие газеты за первую неделю января, обнаружите аналогичные статьи практически во всех столичных изданиях. Удивительная согласованность, не находите? И заметьте, ни слова лжи! Всё – чистая правда! И вопрос поставлен справедливо – «доколе?».

Непенин выхватил из рук Распутина газету и впился глазами в текст, шевеля губами вслед прочитанному. Григорий озаглавил еще один кружок, написав крупными буквами «ПАНИКА».

(Сергей Александрович Васильев. «Распутин наш. 1917»)

Февральская революция 1917 года
Февральская революция 1917 года