– Ты урчишь, как кот, – наконец, не выдержала она.
– Это неприлично?
– Жутко! Но мне нравится, потому что делаешь это очень искренне. Рыбные блюда, я заметила, твоя страсть. Почему?
– В XXI веке люди сожрали всю нормальную рыбу, превратив её в деликатес. Ты не поверишь, но хорошие, качественные морские и речные продукты в будут стоить дороже мяса. Представляешь?
– Нет. Но верю.
– Спасибо. А гурьевскую кашу, – Григорий с вожделением посмотрел на десерт, – вообще готовить разучатся. Считай, я только название её и помню.
– Тут я тебя разочарую, – Анна небрежно дотронулась пальчиком до посуды, – в этой каше гурьевское только название. Но обещаю, как только появится возможность – приготовлю тебе это блюдо по старинному рецепту моего дедушки.
– А ты умеешь готовить?
– Каждая девушка из приличной семьи должна уметь готовить.
– А что еще должна уметь девушка из приличной семьи?
– О! – Анна хихикнула, прикрыв рукой губы, – это очень длинная и грустная история, преподаваемая в гимназии и в институте.
– А мы сейчас никуда не торопимся. Дорога длинная.
– Ну хорошо, тогда слушай…
Анна отложила приборы и прикрыла глаза, вспоминая давно забытые уроки.
– Правила светской жизни и этикета из сборника советов и наставлений гласят: первое – выходить на улицу без перчаток очень неприлично, и надевать их следует дома, так как надевать перчатки на улице не комильфо, как и завязывать ленты шляпы; второе – ложиться спать молодой женщине следует около часа ночи. В постели – перелистывать французский роман. Засыпая, ни о чем грустном, неприятном и тяжелом не думать, в особенности об убийцах, нищих, мышах, пауках, привидениях, сиротах, страшных болезнях и пожарах. Следует помнить, что спокойная совесть – лучшее средство для спокойного отдыха. Видеть непристойные сны – совершенно неприлично молодой даме. В подобном случае ей следует, отнюдь не увлекаясь любопытством, посмотреть, что будет дальше, немедленно проснуться и повернуться на другой бок.
– Потрясающе! – Распутин от удивления прекратил жевать. – Всего ожидал, но чтобы регламентировать сны! До такого даже в армии не додумались!
– Если бы только сны, – Анна улыбнулась, выныривая из своих девичьих воспоминаний. – Слушай дальше! Смех и слезы светской красавицы должны быть красивы и изящны. Смех должен быть не громкий, но рассыпчатый. При плаче можно уронить не более трех‑четырех слезинок и наблюдать, чтобы не испортить цвет лица.
– Кто редактор этого шедевра? – Григорий с трудом сдерживал смех, – я хочу его расцеловать!
– Разговор светской красавицы ведется на французском языке, – продолжала Анна. – Надо говорить так быстро и часто, чтобы издали казалось – горох сыплется. Если даже приходится говорить по‑русски, то она должна не выговаривать звуков «р» и «л». Беседуя с мужчиной, особенно с холостым, барышня не должна смотреть своему визави в глаза. Следует сидеть, опустивши глазки, и только изредка вскидывать их на собеседника. Барышня вообще должна иметь вид невинный, но отнюдь не глупый…
– Краснеть барышня должна тоже строго по уставу?
– Она должна научиться краснеть по произволу, то есть тогда, когда это прилично. И не краснеть, когда это неприлично, например, если услышит что‑нибудь двусмысленное. В таких случаях лучше всего делать так называемое деревянное лицо.
– О‑бал‑деть! – прокомментировал Григорий. – А какие еще существуют запреты?
– В обществе не следует зевать. Это невежливо и неприлично. Если барышне неудержимо хочется зевнуть, то уж лучше выйти в другую комнату. Точно так же следует поступать, если захочется чихнуть.
– Фейспалм, – пробормотал Григорий, – добивайте, сударыня, не жалейте!
– Ни под каким видом не следует самой надевать себе в прихожей галоши! Если нет подходящего кавалера, то эту обязанность исполняет прислуга или в крайнем случае мамаша. В разговоре барышня не должна упоминать про черта, акушерок, любовников, бородавки, кислую капусту, грибы, редьку, колбасу, хвост, нижнее белье, желудочно‑кишечные заболевания, свиней, пиво, лысины, новорожденных детей и бандажи.
Анна перевела дух и требовательно посмотрела на Григория.
– Теперь ваша очередь рассказывать правила хорошего тона для барышни XXI века, товарищ полковник.
(Сергей Александрович Васильев. «Распутин наш. 1917»)
