Октябрьский переворот 1917 г. и последовавший за ним глубокий экономический и политический кризис повлек за собой небывалый рост преступности. Из тюрем, каторги и поселений в массовом порядке освобождался уголовный элемент. Впрочем, и сами новые правители в большинстве своем состояли из людей с богатым криминальным прошлым, не понаслышке знавших традиции и обычаи тюремного мира. Например, будущий первый глава Советского государства В.И. Ленин 9 декабря 1895 г. был арестован, год и два месяца просидел в тюрьме, а затем на три года был сослан в село Шушенское Минусинского уезда. Другой советский правитель И.В. Сталин с 1902 по 1917 год семь раз арестовывался царскими властями, шесть раз был в ссылке, откуда четыре раза бежал. В этот период многие «бродяги» получили долгожданную свободу и незамедлительно вернулись к своему прежнему преступному ремеслу. Уголовный мир начал активно пополняться преступниками новой формации: спекулянтами, бандитами, контрреволюционерами. Большинство населения было лишено постоянного места работы. Кражи, спекуляции, грабежи стали средством к существованию многих и многих тысяч до того законопослушных граждан. Всеобщее падение нравов привело к тому, что преступный образ жизни для многих не стал подлежать моральному запрету и становился обычным источником доходов. Произошла массовая криминализация населения. «Бродяги» с удивлением обнаружили, что воровство и разбой перестали быть только их профессией.
В тюремном мире, как в капле воды, отражались все события, происходящие в обществе того периода. Наступил кризис власти и у старых тюремных сидельцев – «бродяг». Серьезную конкуренцию им составляли новые, молодые, дерзкие, не признающие никаких законов и никакой власти, кроме власти силы, преступники. Однако «бродяги» не собирались никому уступать своих позиций. Они лучше других ориентировались в условиях изоляции от общества. Их объединяли между собой многовековые «ценности» преступного мира. И более всего им помогали в этом «истинная вера», «старые заветы».
После того как прошла революционная эйфория, государство начало наводить в стране порядок. Прежде всего это выразилось в усилении мер репрессивного воздействия по отношению к преступной среде и ее лидерам. Профессиональные преступники всех категорий, бандиты, спекулянты, воры, контрреволюционеры и другой «классово чуждый элемент» изолировались во вновь созданные места заключения. Существовавшая система тюрем с трудом справлялась с хлынувшим туда потоком заключенных. В центральных и других крупных городах Советской Республики «наиболее злостный контингент населения тюрем представляют собою разного рода бандиты, грабители, воры, рецидивисты, шантажисты и прочие «исты», именуемые на тюремном жаргоне «тюремной шпаной»… где они, нисколько не изолированные от внешнего мира, имеют полные и точные сведения о всех своих собратьях по оружию и их деятельности, живут своим мирком... Все они люди своего круга со своими правилами и взглядами на жизнь, со своей своеобразной идеологией, ненормальной, больной, но заразной и морально разлагающей других, еще не успевших пойти по этой торной дорожке».
Положение усугублялось и тем, что никакой работы, в том числе оперативно-розыскного характера, с заключенными практически не осуществлялось. Роль администрации тюрем, как и в прошлые времена, сводилась к охране арестованных и осужденных. Внутренняя тюремная жизнь повсеместно регулировалась самими заключенными. По-прежнему тюремную общину возглавляли наиболее опытные и пользующиеся авторитетом преступники, подчинявшие себе остальных заключенных. Появление в местах лишения свободы лидеров новой формации, часто с политическим «оттенком», обусловило противостояние представителей старых и новых тюремных порядков. Исследователь «воровской» среды В.М. Анисимков отмечает: «Старые «авторитеты» и преступники «новой формации» постоянно конфликтовали – боролись за сферы влияния. Последние часто получали название «жиганы» . И если раньше «жиганам» отводилась весьма скромная роль «провинившихся», то теперь они не только стали быстро перенимать традиции и обычаи «авторитетов», но интенсивно вырабатывать и свои собственные».
Следует особо отметить тот факт, что высокая степень политизации общества коснулась и уголовного мира. Это нашло свое выражение в том, что всякая противоправная деятельность расценивалась преступными «авторитетами» новой формации как форма противодействия государству рабочих и крестьян. Произошла политизация и преступных «законов», по которым жила тюремная элита. Теперь каждый член сообщества не имел права служить в армии, работать, занимать общественные или иные административно-распорядительные должности, в том числе в местах лишения свободы. Таким образом, «жиганы» и их лидеры приобрели статус «идейных» преступников. Свою деятельность они преподносили как выражение несогласия и протест против Советской власти. Особенно ярко это проявлялось в создании банд. Они организовывались и пополнялись людьми, пострадавшими от новой власти или недовольными ею. Политические мотивы мгновенно превращались в уголовные формы выражения. Наряду с этим в местах лишения свободы власть возвращалась в руки «бродяг», которые были более закаленными, опытными и сплоченными лидерами преступного мира, чем «жиганы». К «бродягам» примкнули и остальные потомственные профессиональные преступники с богатым дореволюционным прошлым, не желавшие изменять многовековым арестантским традициям, обычаям и законам.
Понравилась статья? Подпишитесь или напишите комментарий. Ваше мнение интересно для нас.