Несмотря на внешнюю привлекательность русской тюремной общины в местах лишения свободы в 19 веке, ее главный недостаток заключался в психологии ее лидеров - «бродяг», основанной на нравственных законах преступного мира. Квинтэссенцией их морали, их жизненным кредо было убеждение в том, что от жизни необходимо брать все, что возможно, невзирая ни на какие запреты.
«Бродяги», будучи пожизненными преступниками, и в тюрьме оставались ими же. Обладая большой внутренней силой, они продолжали быть людьми развращенными, не видевшими ничего плохого в совершенных ими преступлениях. Развращены «бродяги» были и той фактической властью, которой их облекали администрация мест лишения свободы и тюремное сообщество. Добро в их понимании олицетворялось с их личной выгодой, пользой для себя и остальных «бродяг». Зло заключалось во всем, что препятствовало им в получении от жизни каких бы то ни было благ. В тюрьме был прав тот, на чьей стороне сила. А сила, подкрепленная авторитетом, была на стороне «бродяг». Доходные места тюремных и камерных старост «бродяги» использовали как средство своего личного обогащения и получения всяческих выгод. «Бродяги – царьки в арестантском мире, они вертят артелью, как хотят, потому что действуют дружно. Они занимают все хлебные, доходные места: они старосты и подстаросты, повара, хлебопеки, больничные служители, майданщики, они все и везде. В качестве старост они недодают кормовых, продают места на подводах; в качестве поваров крадут мясо из общего котла и раздают его своей шайке, а несчастную кобылку кормят помоями, которые не всякая свинья станет есть; больничные служители-«бродяги» морят голодом своих пациентов, обворовывают и часто прямо отправляют на тот свет, если это оказывается выгодным. Узнав, что у кого-нибудь из кобылки есть деньги, зашитые в «ошкуре» (в поясе), они подкарауливают его в уединенном месте, хватают среди белого дня за горло и грабят». «Бродяги»-«майданщики» наживались на нелегальной торговле продуктами, водкой и организацией азартных игр под интерес. При этом они фактически закабаляли своих должников, обирая их до нитки. Нередко, чтобы рассчитаться с «майданщиком», осужденные, имеющие небольшие сроки, были вынуждены меняться своим именем и участью с долгосрочными арестантами («нанимателями»). На каторге эта процедура называлась «свадьбой» и нередко планировалась совместно «нанимателями», «майданщиками» и другими «бродягами» заранее. В результате будущую жертву умышленно спаивали и мошеннически обыгрывали в карты. После «свадьбы» осужденные-должники переходили в разряд «сухарников» . «Наниматель отныне – его хозяин. Если «сухарник» вздумал бы заявить о «свадьбе» по начальству и засыпать хозяина – он будет убит. Другого наказания за это каторга не знает».
Аморальность поведения «бродяг» проявлялась и в том, что они, находясь в этапных тюрьмах, нередко насильно завладевали чужими женами, идущими вслед за своими мужьями на каторгу. Если же муж пытался этому сопротивляться, то арестанты из ближайшего окружения «бродяги» жестоко избивали его. Остальные арестанты из-за боязни мести со стороны «бродяг» в это дело предпочитали не вмешиваться. Вследствие своей дружности и организованности «бродяги» занимали в камерах этапных тюрем самые хорошие места, располагаясь на нарах подальше от дверей и тюремной «параши». Староста-«бродяга», по обычаю впускаемый в камеру раньше всех, еще до окончания поименной проверки и пересчета вновь прибывших арестантов, занимал для своих товарищей теплые места, а каторжная «кобылка» ютилась большей частью под нарами, на голом полу, в грязи, темноте и холоде.
По сути, тюремные артели рассматриваемого периода представляли собой разбойничьи шайки, во главе которых находились старосты-«бродяги». Ввиду того что эти шайки находились в тюрьме, под присмотром администрации, они не могли причинить вреда населению Российской империи. Вместе с тем администрация не только не прилагала каких-либо усилий по нейтрализации и пресечению беспредела «бродяг» в отношении остальной каторжной «шпаны», но и часто потакала им. Данный факт подтверждают исследования Сахалинской каторги, проведенные В.М. Дорошевичем: «В силу отчасти чувства самосохранения, отчасти по другим побуждениям эти низко стоящие на нравственном уровне и безграмотные надзиратели являются потатчиками именно для худших элементов каторги: «иванов», майданщиков, шулеров-«игроков», «отцов», и смело можно сказать, что только благодаря надзирателям эти «господа» каторги имеют возможность держать в такой кабале бедную, загнанную “шпанку”».
Необходимо отметить, что в тюрьмах того периода широко процветало взяточничество, в основном среди младшего и среднего надзирательского звена. Жизнь в тюрьме разделялась на дневную и ночную. Дневная жизнь была менее насыщена событиями, чем ночная. Днем арестанты вели себя тихо и редко предпринимали что-либо серьезное. «Днем придумывают и изобретают то, что приводят в исполнение ночью. Днем «блатуются» часовые и надзиратели, которые оказывают арестантам разные мелкие услуги, заключенные приносят в камеру табак, водку и т. д. Таким «сблатованным» платят за услуги деньгами. «Шпане» нужно, чтобы надзиратель один раз взял «бабки», и тогда он уже в их руках, его услугами тюрьма обеспечена», писал Н.Г. Брейтман.
Понравилась статья? Подпишитесь или напишите комментарий. Ваше мнение интересно для нас.