Страшный слух проник в СИЗО-6. А так как общение между камерами категорически запрещено, слухи распространяются тут даже быстрее, чем в женском общежитии журфака МГУ. И в отличие от общажных тюремные слухи имеют свойство оказываться правдой.
Итак, говорят, что пришёл приказ судам давать максимальные сроки пенсионерам и не отпускать их по УДО. Якобы в условиях снижения крепостного производства системы ФСИН (кроме чисто швейного) её доходы катастрофически падают. Настоящим спасением для финансовых показателей тюремного ведомства действительно могут стать пенсионеры-заключённые. Мои наблюдения пока это подтверждают.
Вот, к примеру, моя соседка по шконке 65-летняя пенсионерка Алла Мельникова (фамилию публикую с её разрешения). Всю жизнь она посвятила социальной работе с ветеранами Великой Отечественной войны. И была не просто социальным работником, который, конечно, «помнит, гордится», но «извините, у меня ещё десять визитов», а настоящим компаньоном, с которым можно с пользой и хорошо провести время, погулять по памятным местам, поболтать, пожаловаться, наконец. Благо опыт у неё большой: ещё в комсомольской молодости она курировала тимуровские ветеранские отряды, проводила открытые уроки, выставки, встречи молодёжи с героями Великой Отечественной. Короче, крепила скрепы ещё до того, как это стало мейнстримом.
А теперь ей самой некому принести с воли даже необходимые лекарства. Единственный оставшийся родственник – брат – инвалид первой группы, сам нуждается в постоянной медицинской помощи и присмотре. Впрочем, он даже и не знает, что сестра в тюрьме: Алла умоляет ему не сообщать, чтобы тот не переживал, что ничем не может помочь.
Свою московскую квартиру Алла пожертвовала монастырю, решив ещё до случившегося провести остаток жизни в молитве и покаянии (бывшие идейные комсомольцы часто в зрелости приходят к Богу).
Попы столичную недвижимость в дар приняли, а теперь даже открытку к Пасхе не присылают. Богу – богово, кесарю – кесарево, ФСИН – всё оставшееся добро.
А как удачно всё вышло! Ехала Алла на послушание в Серпухов и перед окончательным уходом от всего мирского решила заглянуть по дороге к бывшему мужу (да, расстались, но ведь столько вместе прошли!). В его квартире она обнаружила его мёртвым. Вызвала полицию, та её и повязала. А что волокиту разводить? Труп есть, бывшая жена – рядом. Виновна! Знаменитый на весь мир Басманный суд не стал даже свидетелей заслушивать: а зачем? Хотела в монастырь – пожалуйста, вот вам монастырь, пусть и более строгого режима. На восемь лет, то есть в её случае – пожизненно. Последовала «апелляшка». Не менее знаменитый «Мосгорштамп», проигнорировав все её письменные ходатайства, провёл заседание в режиме видеоконференции.
Тугоухая Алла из всего недолгого действа смогла расслышать только «без изменений». «Безе» по-тюремному.
В итоге следак удачно сбыл с рук стопроцентный висяк, а суд сэкономил на мозговой активности – активно, без проволочек оформил новый актив ФСИН для бесплатных работ и вычетов из пенсии. Это ж древние римляне, лохи позорные, считали, что раб – это, конечно, собственность, которую можно и нужно эксплуатировать, но о ней нужно и заботиться, вкладываться. В России раб-крепостной должен не только работать, но ещё и платить барину за своё содержание в неволе: за «коммуналку», за баланду, за сечку. По тарифам ФСИН только «коммуналка» за койку в стоимостном бараке обходится вдвое дороже, чем «коммуналка» за трёхкомнатную квартиру в Москве. А когда у молодых зэчек заработка почти нет, вычитать можно только из гарантированной государством пенсии. Ничего личного, только бабки.
На правосудие Алла уже не надеется. Написала прошение Путину о помиловании, а патриарху Кириллу – слёзную просьбу помочь ей дожить свой век в Божьем доме, а не в казённом.
Как считаете, поможет?
P. S. Под Новый год Аллу отправили на этап, не дав ей даже ознакомиться с материалами дела. Торопились: под конец года надо было улучшать отчётность.
Вы можете написать письмо автору или поддержать автора в СИЗО (Баязитова Александра Владимировна, 21.12.1976 г. р.).