Трехкратный чемпион мира, трехкратный обладатель Кубка Стэнли, игрок легендарной «Русской пятерки» «Детройта» вспомнил о наиболее памятных повреждениях во время игровой карьеры.
В 2012 году Сергей Федоров дал интервью «СЭ» Юрию Голышаку и Александру Кружкову. Интервью вышло под рубрикой «Разговор по пятницам». В нем недавно закончивший карьеру хоккеист, ставший главным менеджером ЦСКА, вспомнил о своих наиболее тяжелых травмах.
— Знаменитый форвард Джереми Реник составил пятерку самых ненавистных хоккеистов.
— Я в нее вошел?
— Нет.
— Слава богу!
— Включил Роба Рэя, Патрика Мерло, Стива Отта, Романа Чехманека и Олега Твердовского. У вас такой список есть?
— В любой команде были ребята, которые лупили нас как сидоровых коз. Но ненависть ни к кому не испытывал. Даже к Скотту Стивенсу, который клюшкой высадил мне полтора зуба.
— Специально?
— «Шлагбаума», когда держат клюшку двумя руками и бьют, не было. Случайно соскочила. Стивенс постоянно нас терроризировал. Ульф Самуэльссон — тоже персонаж придирчивый. Тяжело всегда было с Крисом Пронгером, тем же Реником. Крисом Челиосом, пока тот в «Детройт» не перешел.
— Всех помните, кто зубы вам вышибал?
— Стивенс — единственный! Хоть я всю карьеру без капы играл.
— Почему?
— Привычка. Раньше они были неудобные. В НХЛ никто ими не пользовался. Все изменилось года с 2000-го. Современная капа — трехслойная, предохраняет от сотрясений. Мне подарили такую, лежит дома в коробочке. Но я в этом смысле фаталист. Захотят свернуть челюсть — никакая капа не спасет.
— Дмитрию Христичу в одном из матчей НХЛ выбили зубы. Был в шоке от счета за лечение — 69 тысяч долларов.
— А мне нос трижды оперировали. Это тысяч 80, если не 100. Общий наркоз, каждый раз хирург возится с тобой часа четыре. Расходы покрывала страховка. У Димы, надеюсь, тоже?
— Разумеется. После какого удара в нос увидели небо в алмазах?
— Удара не было. Играли с «Сент-Луисом», я две забросил. Подумал: «Какой чудесный вечер! Не сделать ли хет-трик?» Погнался за шайбой, защитник резко затормозил — и я в него воткнулся. Нос набок, фонтан крови. Минут тридцать хлестала, не могли остановить. При этом чувствовал себя нормально, сам до раздевалки дошел. Боумэн, узнав, что через пару дней ложусь на операцию, внезапно разозлился: «Плохая идея! Ты можешь играть!»
— Ну и ну.
— Впереди у «Детройта» была серия матчей на выезде — «Колорадо», «Сан-Хосе», «Лос-Анджелес»... Соперники серьезные, вот и осерчал. Но как играть, когда нос не дышит? Уже после операции врачи обследовали, обнаружили сотрясение мозга. Три недели пропустил.
— Когда на льду вам было очень больно?
— Треснули два ребра. На матч против «Колорадо» вышел с пластиковой защитой. Но клюшкой в бок саданули так, что в раздевалке целый час провел в скрюченном состоянии. Спазм не давал раскрыться легким. Дышал натужно, будто на Эльбрус взобрался. Когда дыхание восстановилось, доктор вколол анестезию.
— Вернулись на площадку?
— Еще и забил! «Детройт» выиграл. Спазм — ерунда. Вот когда шайба в ухо прилетает или клюшкой его рассекают — с этой болью не сравнится ничто!
— И такое бывало?
— Уже в «Коламбусе». Шайба от борта шла по стеклу — и в ухо! Уф-ф! Боль неделю не отпускала, пока не сняли швы. Хорошо, не оглох.
— Очки давно носите?
— Года три назад почувствовал, что зрение подсело. Вдаль-то вижу, за ветеранов без линз играю. Но за компьютером в очках удобнее. Надоело щуриться.
Больше историй про хоккей, звезд прошлого и настоящего — в нашем разделе.