Нюрнбергский процесс, первый суд над военными преступниками и руководителями нацистской Германии, начался 20 ноября 1945 года во Дворце правосудия. Международный военный трибунал состоял из восьми судей, представлявших четыре страны антигитлеровской коалиции: Советский Союз, Соединенные Штаты, Великобританию и Францию.
Судебное разбирательство длилось более месяца. Впервые был введен синхронный перевод, то есть то, что говорил оратор, одновременно переводилось на язык перевода. Синхронный перевод считается одним из самых сложных языков для использования, но он идеально подошел для такого испытания.
Для выполнения этой задачи были назначены высококвалифицированные советские специалисты по языкам. Иногда они понимали сложности немецкого языка лучше, чем сами обвиняемые. Интересен случай с советской переводчицей Татьяной Ступниковой.
Это был не первый день судебного разбирательства. Это было слушание, которое требовало строгого послушания и дисциплины не только от обвиняемого, но и от других участников процесса. Татьяна опоздала в "аквариум". Вход в Аквариум находился в конце коридора.
Герман Геринг был остановлен американской военной полицией.
Он торопился, проходил мимо очереди людей, направлявшихся на судебное заседание, и поскользнулся на скользком полу. Она "почувствовала силу мужской руки", ..... Я оказалась в объятиях сильного мужчины, который остановил меня как раз в тот момент, когда я собиралась упасть", - вспоминает она. Я поднял голову и увидел улыбающееся лицо Германа Геринга.
Когда я очнулся и посмотрел на своего спасителя, я увидел перед собой улыбающееся лицо Германа Геринга и прошептал ему на ухо: "Vorsicht, mein Kind!" - прошептал он. (Источник: Ничего кроме правды. Татьяна Ступникова).
Позади Геринга стоял американский охранник с улыбкой на лице. Согласно правилам, только адвокатам, присутствующим в зале суда, разрешается подходить к обвиняемому. Это также делалось под строгим наблюдением военной полиции. В каждом случае подсудимого приводили в зал суда под пристальным вниманием жандармов. Первым ушел Геринг, за ним последовал его эскорт. Хесс и его эскорт следовали вплотную за ним. И так далее. Татьяне "повезло" попасть в руки "преступника номер один".
Когда об этом узнал французский журналист, он подбежал к Татьяне и сказал: "Теперь вы станете самой богатой женщиной в мире!". . и объяснил своей недоумевающей невесте, что она была последней женщиной, находящейся под опекой Геринга. Разве вы не понимаете? Журналист, вероятно, имел в виду, что эта история может быть продана как сенсационная новость. Но Татьяна была очень рада, что у француза не было в руках фотоаппарата. Она была больше заинтересована в сокрытии события, чем в зарабатывании денег.
Она боялась, что о моем приключении узнают те члены советской делегации, которые контролировали мысли и действия советских людей с помощью сделок или надсмотрщиков, короче говоря, их советских приспешников (там же).
Он вспомнил о другом: о том, сколько разрушений и страданий причинили эти улыбающиеся люди в немецкой форме.
Для французов не имело значения, что в объятиях нацистских преступников были советские женщины. И этим все сказано. Если бы я была англичанкой, или француженкой, или женщиной из другой страны за железным занавесом, я легко могла бы представить себе последствия этого печального и довольно забавного эпизода. Я бы ответила на замечания журналиста очаровательной улыбкой (там же).
В итоге Герман Херринг был приговорен к смертной казни. Он попросил смягчить приговор к повешению, но получил отказ. В своем последнем заявлении он сказал, что не согласится с решением судьи.
"Победитель - всегда судья, проигравший - всегда осужденный. Я не согласен с решением этого суда ...... Я счастлив быть приговоренным к смерти .... Ибо те, кто сидит в тюрьме, никогда не станут мучениками (стенограмма последних слов Германа Херринга)
Герман Геринг покончил с собой, выпив пузырек цианида незадолго до своей казни 16 октября 1946 года. До сих пор неизвестно, кто передал его этому нацистскому военному преступнику. Когда Татьяна Ступникова узнала о смерти Геринга, она опасалась обвинений в его адрес. Говорили, что она отравила его. В конце концов, однако, все закончилось хорошо.
... Мои заботы и тревоги относятся к прошлому, но я не думаю, что они когда-либо были плодом моего болезненного воображения. К сожалению, мои тогдашние опасения оправдались. 50 лет спустя я осмелился написать о последней женщине в объятиях Геринга. (Татьяна Ступникова, переводчик Нюрнбергского процесса).